Гражданскому обществу - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : Главная / / Михаил Минаков: Россия и Украина в поисках взаимного признания  

Михаил Минаков: Россия и Украина в поисках взаимного признания

Михаил Минаков: Россия и Украина в поисках взаимного признания 12 июля 2011, 17:40 автор: Минаков Михаил Анатольевич

В июне 2011 года в рамках страсбургского Летнего университета демократии состоялась дискуссия между группами Московской школы политических исследований (МШПИ) и Украинской школой политических студий (УШПС). Агрессия первой части дебатов и испуганный диалог второй меня не удивили. Мыслить стереотипами – нормально (хоть и не похвально), поскольку стереотипы дают возможность опознать и признать в Другом партнера для диалога. Но мыслить устаревшими стереотипами – значит обрекать себя и Другого к невозможности достичь хотя бы частичного взаимопонимания. Однако, по моему убеждению, наше культурное подсознание до сих пор не позволяет в полной мере представить наши сегодняшние политические и социальные различия.

Официально Россия и Украина признали независимость друг друга в 1992 году. Неофициально же, на уровне обществ, взаимное признание до сих пор еще не произошло. Вместе с тем, будущее Восточной Европы непосредственно зависит от того, насколько быстро оба общества смогут принять факт разделенности, продолжив свое развитие в новых политических, исторических и географических условиях. Последние 20 лет свидетельствуют, что поводов для оптимизма не так уж и много: взаимное признание так и остается задачей на будущее.

В этой статье я сфокусирую внимание на рассмотрении корней проблемы взаимного политического признания обществами России и Украины. Кроме того, речь пойдет о том, как незаконченность признания влияет на сотрудничество правительств, политических элит и общества в целом. Наконец, я рассмотрю неудачные попытки региональной интеграции в Восточной Европе, всякий раз разбиваемые о днепровские пороги незавершенного признания.

Проблемная легитимность распада СССР

Распад Советского Союза был официально поддержан лидерами обеих стран. 8 декабря 1991 года в Беловежской пуще Борис Ельцин и Леонид Кравчук подписали соглашение о роспуске СССР. Это было сделано после почти двухлетнего «парада суверенитетов» в союзных республиках и автономных краях. Согласно статье 72 Конституции СССР, все республики имели право выхода из Советского Союза. В то же время, республиканские лидеры не были уполномочены подписывать документы об отделении. Позже, для того чтобы добавить законности этому решению, соглашение о роспуске Союза было ратифицировано Верховными Советами России и Украины. И опять же, для официального подтверждения совместного принятия решения о распаде СССР, другие государства-республики (за исключением Эстонии, Грузии, Латвии и Литвы) подписали Алмаатинский протокол от 21 декабря 1991 года. Распад произошел мирным путем, и другие страны почти сразу признали новые независимые государства.

Однако советские граждане были исключены из процесса принятия решения о ликвидации СССР. В некоторой степени решение о роспуске было сделано против их воли: несмотря на странную формулировку вопроса на всесоюзном референдуме 1991 года, большинство населения высказалось в поддержку сохранения и реформирования Союза. Поэтому распад СССР в глазах советских граждан был противоречивым решением: формально они его не одобрили, хотя и не выступили в защиту Союз в какой-либо активной форме.

Признание и легитимность постсоветской ситуации

Признание – это принятие статуса какого-либо лица или некоей группы в качестве онтологически оправданного и этически определенного Другого. Важно то, что признание имеет отношение как к бытийному аспекту, так и к этическому. Оно является той предпосылкой, которая позволяет относится к Другому как к самому себе. Это признание делает возможным для всех сторон вовлечение в совместные процессы с определенными ролями и обязанностями. Так, официальное признание является политическим актом между государствами, приводящим к утверждению статуса друг друга, как де-юре равных и де-факто суверенных лиц. Такое признание дает начало для сотрудничества между политическими субъектами в международных отношениях. Но есть еще и признание неформальное, укорененное в общественное самопонимание. Именно оно является тем долговременным культурным фактором, который предопределяет взаимодействие культур и больших групп.

Легитимность политических режимов в постсоветской культурной ситуации была изначально проблематична и неокончательна. Потребовалось некоторое время для новых наций Восточной Европы, чтобы принять факт их собственного суверенитета. Признанию приходилось иметь дело с двумя важными изменениями, а именно с:

1) фактом нового политического и социально-экономического порядка

и

2) фактом новой политической географии.

В первом случае постсоветский человек принимал ценности и правила, которые были не только новы для него, но и осуждались ранее. Люди должны были признать нормальность и легитимность верховенства денег, социального неравенства и общественного недоверия. Кроме того, советский человек был вынужден согласиться с тем, что в народе называют «жить с моими родичами в разных странах». Было почти невозможно согласиться с тем, что твои родители, дети, братья и сестры неожиданно стали иностранцами. Официальное признание новой политической географии не совпадало с инерционным восприятием сложившейся ситуации на культурном, личном, семейном и общинном уровнях.

Со временем, легитимность новых социальных и геополитических укладов становилась все более и более признанной, и к концу 90-х годов постсоветская политическая культура начала терять свое единство. При этом процессы создания политических наций повели Россию, Украину и другие страны Восточной Европы в различных направлениях. В связи с этим второе десятилетие постсоветской истории было омрачено растущей враждебностью между политическими элитами в Восточной Европе.

Политическое и изобретение Врага

В 90-е годы направление развития России и Украины было почти идентичным, различалась лишь скорость. Как гласит один из труизмов украинского и российского экспертных сообществ, на протяжении этого десятилетия события в Москве, как правило, повторялись в Киеве с задержкой в 2 года. Но это незначительное отклонение привело к существенным различиям в первом десятилетии ХХI века. В отличие от России, Украине удалось избежать войн и сохранить политический плюрализм. После достижения признания внутренней легитимности наших политических режимов значительными группами, в точном соответствии с учением пророка-циника Карла Шмитта о Политическом (das Politische), началось определение стиля и содержания взаимодействий и взаимоотношений между Украиной и Россией.

По словам Карла Шмитта, любое государство существует лишь постольку, поскольку его признанная политическая концепция бытия отличается от позиции Врага. На основе этого акта полупризнания, общества оставляют свои «нейтральные» или неполитические ситуации, и вступают в борьбу с другой стороной, которая приобретает статус Врага, иного, не имеющего ни права быть, ни права на уважение. Таким образом, возникают "конкретные политические различия, в которых политические действия и мотивы могут быть определены как между другом и врагом". По логике Политического, Враг – это нечто соприсутствующее, которое, как полагает политическое общество, угрожает его жизни, целостности, самости и ценностям. Иными словами, признание внутреннего порядка, признание себя Самим-Собой-Со-Своим-Политическим-Обществом приводит к непризнанию легитимности Другого. По логике Политического, нелегитимный Другой – это с необходимостью Враг, а собственный образ политической жизни с тою же необходимостью фетишизируется, объявляется высшей святой ценностью.

Модель Шмитта применима к тому, что происходит между Украиной и Россией в последнее десятилетие. Став признанными-самими-собой политическими образованиями, российское и украинское общества пришли к роковой необходимости определения врага, и их политические классы приписали эти символические роли друг другу.

Российские социологические исследования показывают, что во втором десятилетии после распада Советского Союза, россияне перестали ждать воссоединения России и Украины: в 2001 году объединения желали 56%, в 2004 году - 44%, а в 2006 году - лишь 36%. Этот процесс совпал с растущим числом тех, у кого сформировалось негативное отношение к Украине. К концу 2008 года 34% населения России относились к Украине негативно (хотя, конечно, еще большая число россиян - 55% - продолжало относиться к ней положительно). Таким образом, благодаря эффективной пропаганде политических элит, украинское государство стало рассматриваться как враг России довольно большим количеством населения.

На Украине политической элите пока не удалось сделать Россию врагом для значительной группы населения, однако удалось создать такой образ для политических элит. Большинство украинцев положительно относятся к России и россиянам. Высшая точка негативного отношения была достигнута в 2006 году, когда 15% украинцев выразили негативное отношение к России (при этом 71% опрошенных положительно оценил соседа). Но два года спустя, в 2008 году, уже 88% украинцев положительно относились к России, и только 7% опрошенных имели отрицательное отношение. В то же время к концу 2010 года, только 20% украинцев и 19% русских поддержали идею воссоединения России и Украины.

Я истолковываю приведенные данные в том ключе, что оба общества медленно, но уверенно двигались к принятию факта их политического различия и понимания того, что их национальные интересы могут быть различны или даже конфликтны. При этом, большие части населения оставались позитивно настроенными друг к другу. Однако, моя гипотеза состоит в том, что позитивное отношение концентрируется в группах, удаленных от участия в политической и государственной жизни. Чем ближе россиянин или украинец к центру политической жизни, че глубже он вовлечен в политику, тем больше вероятность его/ее негативного отношения к политически Другому.

Таким образом, политические элиты являются движущей силой взаимного непризнания в России и Украине. Взаимное «изобретение» образа врага в настоящее время становится серьезным препятствием для перспективы отношений между Украиной и Россией.

Нелегитимная интеграция

Проблема взаимного признания особенно заметна в тех интеграционных попытках, которые так и не привели к успешному структурированию межгосударственного сотрудничества бывших советских республик в последние два десятилетия. Ни одна из этих попыток не привела к каким-либо значительным результатам.

Наиболее заметным был интеграционный проект "Содружество Независимых Государств" (СНГ). Созданное в 1993 году Содружество является региональной организацией с 9 странами-членами из 15 бывших советских республик (в настоящий момент Украина и Туркменистан являются наблюдающими участниками СНГ, но не его членами, причем Украина была одной из трех стран-основателей СНГ, но не ратифицировав Устав СНГ, стала участником со странным статусом. ). Сегодня СНГ является своего рода символической организацией, которая номинально координирует отношения в сфере экономического сотрудничества, торговли, безопасности, а также проводит многосторонние встречи правительств и парламентов стран-участниц, но не более того.

Видя очевидное бессилие СНГ, руководство России сделало несколько попыток использования мягкой силы культурного капитала для интеграции. Так, к примеру, идея «русского мира» как культурной платформы для восточноевропейской интеграции могла быть плодотворной: она избегала формальных определений, отсылала к общим историческим корням и по своей сути была инклюзивна для Беларуси, России и Украины. Но способность нынешней России к региональной интеграции крайне низка. Немало территорий самой России остаются мало интегрированными в общефедеральные процессы. Слабость и неэффективность российских государственных и политических институтов являются тем фактором, который делает бесперспективными российские интеграционные проекты в Восточной Европе. Однако в большей степени неспособность к интеграции основана на неготовности российских политических элит понимать потребности и интересы других сторон. Эта неспособность происходит из все того же незавершенного признания за украинской стороной неформальной легитимности. Те возможности, которые имела идея русского мира, пропали втуне из-за веры в силу политических технологий и неспособности российских лидеров признать общие ценности и интересы своих партнеров в регионе. Слепой эгоизм русской элиты уходит своими корнями в неготовность признать новых соседей как легитимных партнеров.

Элиты соседних стран, включая Украину, отвечают такой же неготовностью. В недавнем прошлом официальный Киев выступил с несколькими интеграционными проектами. Один из них имел некоторую поддержку среди части бывших советских республик – ГУУАМ. Официально этот союз назывался «Организацией за демократию и экономическое развитие — ГУАМ» и был создан в 1997 году Грузией, Узбекистаном, Украиной, Азербайджаном и Молдовой. В 2005 году, когда этот полумертвый проект попытались оживить правительства, пришедшие к власти после «цветных революций» в Грузии и Украине, Узбекистан отказался от участия в Организации. Судьба ГУАМ сходна с долей СНГ – за символическими жестами сияет интеграционная бессодержательность и бесперспективность. Если СНГ был инструментом влияния российских политических элит на соседей, то ГУАМ – способ ограничить возможности России влиять на постсоветские государства.

Отсутствие консенсуса в создании межгосударственных русско-украинских механизмов партнерства – результат незавершенного взаимного признания обществами Восточной Европы. Метафоры о братстве Украины и России утратили свой смысл в интригах должностных лиц стран СНГ и местных националистов. Иллюзорность интеграции становилась все более очевидной, а акты символического непризнания все более выразительными. Каждая попытка интеграции между Украиной и Россией приводила к еще большей розни элит и усиливало разделение в регионе.

При этом неспособность постсоветских восточноевропейских элит к интеграции обществ (т.е. к консенсусным решениям) не означает их неспособности к компромиссам и сотрудничеству в интересах собственно элит. «Харьковские соглашения» 2010 года – яркий пример того, как интересы финансово-политических групп России и Украины могут становиться основой межгосударственных договоренностей.

Специфика развития обществ и политических элит привели Восточную Европу к значительной самоизоляции стран. Медленная социальная и техническая модернизация Украины и России сделала нас менее конкурентоспособными по отношению к внешнему миру, и более конфликтными в отношениях с соседями в регионе. Идеологическая нищета политической жизни в обеих странах привела к доминированию различных видов консерватизма и иррациональной близорукой технократии, что запустило механизмы воспроизводства негативного взаимного описания россиян и украинцев. Эти процессы создают все менее благоприятные условия для диалога России и Украины.

Подводя итог своих рассуждений, я хотел бы подчеркнуть, что нерешенность вопроса взаимного признания нашими обществами является основной причиной конфликтов и дистопических ловушек в Восточной Европе. Маятник российско-украинского диалога качается от "газовой войны" к "Харьковским соглашениям" и обратно. И каждый раз мах маятника все радикальнее и опаснее. Того и гляди вырвется ось, и нарушится хрупкий баланс.

И тут вполне логично будет ответить Лене Немировской на ее вопрос, заданный в Страсбурге и, как мне кажется, оставшийся без ответа. Достаточно ли понимать причины непродуктивности российско-украинского диалога, чтобы сделать этот диалог более результативным? Можно ли обойтись только дескрипцией проблемы? – По-моему, лукавство вопроса неизбежно ведет к не меньшему лукавству ответа: нет, не достаточно, но необходимо. Я уверен, что стратегию возобновления продуктивного диалога российского и украинского обществ нужно выстраивать, понимая, что цель этого диалога – взаимное признание, признание легитимности новых политических реалий, а также поиск нового содержания для регионального сотрудничества. Реальная интеграция может начинаться лишь тогда, когда обе цели будут достигнуты.

Мирное развитие во всей Восточной Европе зависит от того, насколько рациональными и прагматичными будут Украина и Россия в их совместных стратегиях. Признание необходимо для стабильного развития Украины, России и других стран на постсоветском пространстве в целом. Общества России и Украины должны принять реальность существования двух отдельных политических образований, и начинать отношения по-новому, уважая общее прошлое.

Полную версию статьи читайте в ближайшем выпуске журнала "Общая тетрадь"



нет комментариев




Путь : Главная / / Михаил Минаков: Россия и Украина в поисках взаимного признания
Россия, Москва, Старопименовский переулок дом 11 корп. 1, 2-й этаж,
  телефон: +7 (495) 699-01-73
Все материалы на данном сайте опубликованы некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента. Указано согласно закону №121-ФЗ от 20.07.2012 в результате принудительного включения в реестр