Гражданскому обществу - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : Главная / / Ричард Пайпс: Россия в борьбе со своим прошлым 

Ричард Пайпс: Россия в борьбе со своим прошлым

Ричард Пайпс: Россия в борьбе со своим прошлым 28 ноября 2011, 19:42 автор: Пайпс Ричард

Распад СССР в 1991 году освободил Россию от “груза” союзных республик и восточноевропейских стран, в которые когда-то вошли войска советской армии. В конечном итоге Восточная Европа преуспела гораздо больше России, в выстраивании отношений со своим коммунистическим прошлым. Польша, Венгрия и Чехия были частью западной цивилизации уже в средние века, поэтому для них не составило большого труда отказаться от короткого эпизода «народной демократии». В отличие от них Россия не смогла до конца разобраться с прошлым, в нерешительности двигаясь то вперёд, то назад и вот теперь, двадцать лет спустя, остановилась в неуверенности относительно своего будущего. В данной статье мы попытаемся разобраться в причинах этой неуверенности.

Первой из причин я считаю религию. Мы живём в светское время, когда религия становится личным делом каждого и считается, что она не имеет никакого отношения к политике. Никто в здравом рассудке не станет утверждать, что конфликт между Православной церковью с одной стороны и католиками и протестантами – с другой имел хоть какое-то влияние на ход Холодной войны между Россией и Западом. Но так было не всегда. Ещё три века назад культура человека, как и культура целой нации определялись их религиозными верованиями. Доказательством тому бесконечные войны на почве религии, которые сотрясали всю Европу до 18 века и которые до сих пор определяют поведение исламских сообществ.

То, что христианство пришло в Россию из Византии, а не из Рима навсегда определило положение России в мире. Это сделало Россию чужой и Востоку и Западу и исключает у русских чувство родства с какой-либо ещё цивилизацией. Хуже того: Россия чувствует себя осаждённой вражескими силами. Для Русской Православной церкви все другие христианские верования – еретические, а оттого непримиримые враги. Даже в наш светский век это утверждение продолжает оставаться осмысленным, свидетельством чему недавнее замечание президента Дмитрия Медведева о том, что Россия окружена врагами. Это заявление поразительно, и я сомневаюсь, что кто-то из современных глав государств мог бы его допустить. Оно ведёт как минимум к двум серьёзным последствиям. Россия не чувствует себя частью мирового сообщества и предпочитает держаться особняком, не сближаясь и не заводя дружбы с другими странами, что в свою очередь неминуемо придаёт ей воинственности. Другое следствие – это ощущение Россией своей самобытности (sui generis) в мире многообразия других культур, её неспособность к контакту и её нежелание учиться у других.

Опросы общественного мнения говорят, что, по мнению большинства, «у России свой путь», при этом общего понимания пути не существует. Значительное большинство (в соотношении 56% к 12%) не чувствуют себя европейцами1.

Я верю, что культурное наследие сыграло решающую роль в неспособности России освободиться от своего коммунистического прошлого и уверенно идти вперёд. Россия держится за своё прошлое именно оттого, что не знает, куда идти дальше. Опросы показывают, что большинство россиян испытывают ностальгию по Советскому Союзу и скорее будут сотрудничать с коммунистами, если те в результате переворота придут к власти2. Такое отношение мешает россиянам открыть новую главу своей истории.

Следующий фактор - география. Россия продолжает владеть огромной территорией и остаётся самой большой страной в мире, даже утратив свои колонии. Географический фактор тоже влечёт за собой ряд последствий, в большинстве своём – негативных.

Первое из таких последствий – низкое качество управления Российским государством. После отвоевания Ливонии и Эстонии у Швеции Пётр Первый с удивлением обнаружил, что Швеция тратила больше средств на управление этим маленьким анклавом, чем Петербург – на всю свою империю3. Поэтому чиновникам Московии было официально разрешено «кормиться от дел», а после упразднения этой практики – брать взятки. Пресловутое взяточничество российских чиновников – лишь следствие неспособности России адекватно оплачивать труд управляющих на территории своих необъятных владений.

Другим немаловажным следствием огромных размеров России было и продолжает оставаться слабо развитое национальное чувство. Факт, что русские, начиная с тринадцатого века, всегда сплачивались для обороны своей отчизны от иностранных захватчиков, не должен вводить нас в заблуждение относительно ощущения русскими своей национальной общности. Они вставали на защиту России потому, что видели в противнике «неверных», которые идут, чтобы захватить их землю и собственность. Вообще для русских характерна привязанность скорее к их «малой родине», чем к стране в целом. Подтверждение тому можно получить из неожиданного источника - высказывания Вячеслава Никонова, политолога, близкого к сегодняшней правящей элите: «Действительно, один из самых существенных факторов слабости и развала Российской империи, Советского союза, проблем современной России – неспособность создать единую гражданскую нацию, что удалось другим крупным государствам». 4

Эта неспособность России, так или иначе, связана с её размерами. Опыт показывает, что маленьким странам легче сплотить своих граждан в нацию.

Хотя славянофилы и утверждали, что русские – уникальный народ, склонный к коллективизму, и эта их идея казалось бы подтверждается новаторской попыткой создать коммунистическое общество, мой собственный опыт подсказывает, что русские, напротив, глубоко индивидуалистичны. Американцы гордятся своей принадлежностью к нации индивидуалистов, но на деле они скорее конформисты. Русские наоборот стремятся жить в созданных ими самими мирах, что приводит к их выдающимся достижениям в искусстве и литературе.

Но в политике индивидуализм ведёт к печальным последствиям. Русские, как люди, не чувствуют друг с другом родства. Напротив, чувство, что они окружены врагами, есть как у государства, так и у каждого отдельно взятого человека по отношению к своим согражданам. Компания «Validata» из Петербурга, занимающаяся изучением общественного мнения, в конце своего исследования о поведении русских делает поразительное заключение: «Русские живут в окопах».5 То есть, русские чувствуют постоянную опасность со стороны своих же сограждан. Это одна – и возможно - самая главная из причин, почему русские предпочитают авторитарное правление любой демократии. Недоверие к соседу не позволяет им сплотиться для установления удовлетворительного для всех режима, и они поэтому привержены режиму жёсткому, «грозному» для поддержания порядка. Исследование, проведённое в Воронежской области 8 лет назад, показало, что подавляющее большинство респондентов (около 88%), поставленные перед альтернативой «свобода» или «порядок», выбирают «порядок»6, потому что «свобода» в их представлении звучит как хаос, анархия и отсутствие безопасности. Такое отношение ограничивает возможность России в развитии в направлении свободного и законопослушного общества.

Есть и ещё одно последствие необъятных просторов страны, на которое я хотел бы обратить внимание – это извечная претензия России на то, что если она столь обширна, то она по самой природе своей - «великая держава». Устойчивая популярность Сталина в стране, которую он опустошил, вызвана в первую очередь убежденностью в том, что приведя СССР к победе над Германией, Сталин превратил Россию в мировую державу, соперницу Соединённых Штатов Америки. Но убеждение это ничем не может быть оправдано. Держава становится великой не из-за своих гигантских размеров и даже не из-за победы в войне, но в результате усердного, терпеливого, непоказного труда, который ведёт к формированию жизнеспособного общества и эффективной экономики.

*********

Окинув взглядом прошедшие двадцать лет, легко различить как прогресс, так и упадок.

Распад советской системы случился бы так или иначе, рано или поздно. Иного не было дано, потому что советская система не поддавалась реформированию: она должна была либо оставаться неизменной, либо рухнуть. Пётр Струве, один из наиболее проницательных наблюдателей российской действительности, осознавал это ещё в 1920-х годах. Когда в 1921 году Москва ввела НЭП, множество либеральных и социалистически настроенных эмигрантов увидели в этом начало конца советского режима, начало реформ, которые шаг за шагом приведут к полной трансформации системы. Струве возражал и утверждал, что режим, установленный Лениным, не способен к эволюции. 70 лет спустя, на конференции, проведённой в Ватикане для обсуждения ситуации в Советском Союзе, я слышал, как Александр Яковлев, один из самых близких советников Михаила Горбачёва, заявил о том, что в 1988 году Горбачёв и его близкий круг независимо пришли к тому же выводу, а именно, что Советский Союз является нереформируемой системой и потому должен быть ликвидирован. Что они вскоре и сделали.

Лично я всегда верил, что в конечном итоге Советский Союз распадётся на составляющие его республики. Мое мнение не разделяли в своем большинстве американские советологи, которые, полагали, что в Советском Союзе действительно создан, как о том заявляли в Москве, «советский человек», подобно тому, как Америка создала своего гражданина, сплавив в единую нацию многочисленные этнические меньшинства. Эта теория осталась для меня неубедительной по ряду причин. В 1954 году я опубликовал свою первую книгу, «Образование Советского Союза: коммунизм и национализм», в которой рассказывал, как распалась Российская Империя в 1917-1918, и как на её руинах возник Советский Союз. Работая над этой книгой, я пришёл к выводу, что малейшая слабость центральной власти в Советском Союзе или любое намерение его реформировать, приведут к попытке выхода из него национальных меньшинств, подобной той, какую они делали в годы Революции и Гражданской войны. Как раз в это время в Мюнхене я взял интервью у нескольких десятков эмигрантов из советской Средней Азии. Почти все они в своё время были взяты в плен германской армией. Спрашивая их о жизни в Советском Союзе в тридцатые годы, я пришёл к выводу, что никакой ассимиляции в действительности не происходило, и что сама категория «советский человек» – не более чем миф7. И, в завершение, я полагал, что эпоха империй подошла к концу, и трудно было ожидать, что Советский Союз постигнет иная, отличная от Британской, Французской или Голландской империи, судьба.

Хотя считается, что соглашение, подписанное в Беловежской пуще 8 декабря 1991 года Ельциным и его украинскими и белорусскими партнерами, привело к распаду Советского Союза, на деле распад к этому моменту был свершившимся фактом. Все союзные республики, кроме России и Казахстана, уже объявили свою независимость. В опросе, проведённом за месяц до встречи в Беловежской пуще, только 17% российских респондентов верили, что Советский Союз ещё существовал8.

Распад Союза сильно повлиял на русскую душу. Эта империя отличалась от иных европейских империй нового времени тем, что была построена не после формирования национального государства, а строилась одновременно с ним. К моменту завоевания Британией или Испанией своих колоний, эти европейские страны уже были настолько полноценно сформированными национальными государствами, что путаницы между метрополией и колониями возникнуть не могло, тем более, что колонии были отделены от них океаном. В случае России создание национального государства и империи проходило одновременно. И, помимо этого, колонии России граничили с национальным государством, более напоминая древние империи персов и римлян. В результате, потеря империи нанесла тяжелую травму русскому сознанию и привела к тому, что русские испытывают ныне большие затруднения при определении собственной национальной идентичности.

*****************

Самым положительным достижением 90-х годов было высвобождение экономической активности. Идея коммунистов о том, что национализация производственных ресурсов страны приведёт к невиданной до этого эффективности производства, оказалась фантазией. Коммунистические страны сильно отставали от стран с рыночной экономикой во всём, чего ни коснись, и одна за другой оставляли идею централизованной экономики. Сегодня перед нашими глазами разворачивается удивительное действо: запуск коммунистическим Китаем частного бизнеса, и, в результате, - его близость к тому, чтобы стать второй по размеру экономикой мира.

Хотя для многих русских граждан реформы, проведённые в начале 1990-х, обернулись тяжёлым испытанием, по моему мнению они были неизбежными. Приватизация предприятий и земли, отмена регулирования цен, отказ от государственной монополии на операции с валютой, - всё это позволило подняться росту уровня жизни до такой отметки, что в 1997 году около двух третей российского населения отметили, что жить стало лучше, чем при коммунистическом режиме9. В первые десять лет XXI века экономика продолжала расти более чем на 6% ежегодно, розничная торговля, приспособившись к инфляции, увеличилась почти вдвое между 1999 и 2007, а средняя заработная плата выросла в три раза10.

Отрицательным результатом реформ была непомерная инфляция. Меня это тоже коснулось: предоплата за русский перевод одной из моих книг была сравнима со стоимостью скромной дачи, через десять лет этих денег едва хватало на кусок пиццы!

Реформы эти, однако, не привели к появлению экономики свободного предпринимательства, потому что, как пишет Леон Арон,

«русский капитализм родился в пространстве институционального и правового вакуума. Пока Верховный Совет не перекрыл источник новых политических возможностей, российские приватизаторы прикладывали все возможные усилия для обращения государственной собственности в частную, не заботясь при этом об установлении основной институциональной и правовой структуры, которая веками вырабатывалась для уменьшения издержек капитализма, как то: нерушимость договора, обеспечиваемая независимым и честным судом; самостоятельные профессиональные объединения; государственные агентства, которые защищают инвесторов и потребителей; современные гражданский, торговый и уголовный кодексы»11.

Бросалось в глаза и то, как Россия выстраивала свои отношения с зарубежными компаниями. В России ощущается недопонимание контрактных прав, что есть неотъемлемая часть ведения бизнеса: здесь обязательства по контракту рассматриваются не как священные, но как декларация о намерениях, а значит и необязательные к исполнению. В 2003 году Михаил Ходорковский, возглавлявший самую крупную в России частную нефтяную компанию, ЮКОС, был арестован, принуждён к банкротству, в результате чего не состоялась сделка с Эксон Мобайл, который собирался приобрести у ЮКОСА долю его капитала. Активы компании были проданы по заниженной цене государственной компании Роснефть. Зимой 2005 года Газпром приостановил поставки газа Украине с целью заставить Киев согласиться на новые цены на газ. В результате этого пострадали западные страны, которые получают газ через украинский трубопровод. Два года спустя российское правительство вынудило Royal Dutch Shell вывести половину своих активов из 20 миллионной доли в проекте Сахалин-2 в пользу Газпрома, государственной газовой компании. Подобное едва ли может расположить к пост-советской России потенциальных западных инвесторов.

Но в конечном итоге проведённые экономические реформы по праву могут считаться успешными, чего нельзя сказать о политических. Современная Россия застряла где-то между демократическим строем и тоталитарным режимом. В доказательство я могу привести два фактора. Первый - чувство, что страна окружена врагами, о чём я говорил ранее. Русские боятся демократии, потому что та влечёт за собой политический конфликт, ослабление центральной власти и в результате подвергает их ещё большей опасности.

Другой фактор – то, что большая часть населения в прошлом проживала в сельской местности. До коллективизации 80% россиян жили в деревнях, и большая часть из них – в общинах. Основным жизненным принципом общины было единогласие – приход к единому мнению во всех принимавшихся решениях, иначе община просто не смогла бы существовать. Эта традиция выжила и закрепилась на национальном уровне. Опросы общественного мнения показывают, что 52% русских на вопрос, полезна или вредна многопартийность отвечают, что вредна и только 15% соглашаются, что полезна12. Такое видение вопроса ставит западного человека в тупик. Это буквально означает, что подавляющее большинство предпочли бы жить при однопартийном режиме, что они и имеют в настоящий момент, когда 70% депутатов Госдумы представляют партию Владимира Путина – Единую Россию. В этих условиях у демократии нет никаких шансов, что публично признал президент, Дмитрий Медведев в 2007 году: «Парламентарная демократия по моему мнению неприемлема для России ни сейчас ни в будущем»13.

Меньшая из бед, которую можно ожидать – это авторитарный режим, который следует букве закона. Но невозможно сказать, реалистична ли эта модель, учитывая отсутствие средств к её достижению.

***************

По моему мнению, главным достижением последних двух десятилетий можно считать избавление от страха. Первый раз я приехал в Советский Союз весной 1957 года. Несмотря на прошедшие четыре года после смерти Сталина, его зловещая тень всё ещё нависала над людьми. Я отчётливо помню своё первое утро в Ленинграде. Я вышел тогда из гостиницы «Астория» и пошёл бродить по улицам в поисках впечатлений. Больше всего меня поразили люди. В то время я жил с семьёй в Париже и привык к толпам на улицах. Там люди всегда рассматривали друг друга, и лица их выражали то, что они в этот момент чувствовали. В Ленинграде все, напротив, были угрюмы. Люди не смотрели по сторонам, они смотрели внутрь себя. Тогда я смог объяснить эту обособленность только прочно укоренившимся страхом. Во времена Сталина человек становился жертвой режима за одно знакомство с осуждённым (справедливо или нет) за контрреволюционную деятельность. Поэтому главной защитой человека было – не лезть в чужие дела. Я считаю страх повсеместно-распространённым фактором жизни всех первых лет послесталинского периода. Постепенно страх ослабевал, и с каждым новым визитом в Советский Союз я находил всё меньше его следов. В воздухе начинала чувствоваться свобода. Но настоящая свобода началась только после 1991 года. Сегодняшние россияне не бояться обсуждать что бы то ни было, и не сдерживают себя в критике по отношению к своему правительству. В сентябре прошлого года я участвовал в заседаниях Валдайской группы и заметил, что российские участники были настроены ещё более критично по отношению к Медведеву и Путину, чем их зарубежные коллеги. В любом случае, это хороший знак, потому что отсутствие страха и желание говорить свободно – суть предпосылки к истинному национальному единству.

Нельзя не отметить, что в России остро стоит демографический вопрос. Ещё век назад её население росло быстрее, чем население любой европейской страны; теперь год за годом показатели говорят, что численность населения устойчиво снижается. Такое снижение численности характерно для всей Европы, но в России ситуация ухудшается плохим состоянием здоровья граждан и больше всего – алкоголизмом. Ожидаемая продолжительность жизни в России составляет 63.03 года для мужчин и 74.87 лет для женщин, что значительно ниже показателей европейских стран для обоих полов и ниже показателя Индии для мужчин – 65.77 лет.

Оглядываясь назад, я могу сказать, что Ельцин совершил две большие ошибки. Одна из них – развёртывание войны против Чечни, что, по моему мнению, не являлось необходимостью на тот момент. Россия достаточно большое государство, чтобы дать маленькой Чечне, а с ней и всему мусульманскому Северному Кавказу полную независимость. Не получив независимости, Северный Кавказ превратился в неиссякаемый источник проблем, и улучшения ситуации пока не предвидится.

Второй ошибкой Ельцина был выбор Путина в качестве преемника. В глубине души Путин никогда не разделял демократических идеалов Ельцина и до сих пор испытывает ностальгию по прекратившему существование советскому режиму. Со временем разница между ними стала очевидной, и в последние годы жизни Ельцина их отношения заметно охладел14. Я допускаю, что Путин не станет баллотироваться в президенты в 2012 году из своей нелюбви к формальностям, неизбежно сопровождающим этот пост. Скорее он останется премьер-министром: этот пост облекает его достаточной властью, но при этом гарантирует определённую свободу в отношении формальностей. К какому бы посту он ни склонился, он не тот человек, который нужен России.

**********

После всего, сказанного и сделанного за двадцать лет, главным нерешенным вопросом России остаётся политическая проблема, а именно невозможность сформировать эффективное правительство, которое, в сотрудничестве с народом было бы способно создать стабильный и подчиняющийся законам политический режим. На сегодняшний день Российская Федерация представляет собой недемократическую республику, в которой не соблюдаются права человека, правительство контролирует большую часть средств массовой информации, а критикующие правительство нередко оказываются жертвами политических убийств. Мне кажется, что для выхода из этой ситуации Россия должна изменить самосознание и ожидания своего 140 миллионного населения. Такая задача может быть решена только при упорном усилии сверху через образовательную систему и средства массовой информации. России нужен новый Пётр Первый - дальновидный глава государства, который будет настойчиво утверждать мысль, что Россия - европейская страна и часть европейского сообщества, каковой Россия бесспорно и является благодаря своему происхождению, религии и языку. Будучи таковой, Россия должна разделять европейские ценности. Пётр Первый пытался сделать европейцами лишь только узкий круг аристократической элиты – дворянство, но сегодня этого недостаточно. Самоощущение себя европейцами должно стать массовым. Пока у власти находятся подобные Медведеву или Путину, такая задача невыполнима в силу двойственности видения ими места России в мире, да к тому же в них ощутимо пренебрежение к европейской культуре в целом. Такое изменение массового сознания под силу осуществить только крупной исторической фигуре, одной из тех, что появляются время от времени и меняют ход истории.

Какая же задача встанет перед новым главой государства?

Во-первых, ему придётся убедить русских в том, что они единая нация, разделяющая одни и те же победы и поражения, что они ответственны друг за друга, а не только каждый сам за себя. Это будет нелёгкой задачей, так как это противоречит всему российскому историческому опыту.

Вторая задача естественным образом связана с первой и состоит в том, что русские должны утвердиться в мысли, что правительство является народным слугой. Правительство не должно быть «грозным», но напротив честным и справедливым, прислушивающимся к своему народу и исполняющим законы наравне с ним. По причинам уже изложенным эта задача тоже не из лёгких.

В-третьих, должна быть установлена неприкосновенность частной собственности. Русские не придают этому вопросу большого значения: только четверть населения вообще верит в необходимость неприкосновенности частной собственности, большинство же не считают зазорным воровство в магазине или невыплату долгов15. Соблюдение неприкосновенности частной собственности жизненно важно хотя бы потому, что оно ограничивает власть. Власть, подобная советской власти, является собственником всего в государстве и полностью независима от своих граждан. И напротив, получая от своих граждан деньги, поступающие виде налогов, власть становится зависимой от них и тем самым вынуждена учитывать их мнение.

Исторический опыт подтверждает истинность этого суждения. Великобритания, колыбель современной демократии, сразу после завоевания её норманнами в одиннадцатом веке, ввела частную собственность на землю, в то время – главный источник благосостояния. Вскоре британская монархия обнаружила, что не в состоянии справляться со своими обязанностями, пользуясь только собственными ресурсами и была вынуждена обратиться к обществу за средствами, взимаемыми в форме регулярных налогов. Для принятия этого решения была созвана Палата Общин, которая постепенно расширяла свои политические права за счет Короны, в обмен на денежные субсидии. К концу восемнадцатого века она уже управляла страной, оставив монарху лишь церемониальные функции. В России, напротив, Корона, освободив себя от татаро-монгольского ига, заявила свои права на всю землю, и потому созывать парламент не было никакой нужды. Результатом стало сосредоточение всей полноты власти в руках царя16.

В-четвёртых, это вопрос закона. В России традиционно государственная власть, вводя законы, не ощущала саму себя связанной ими. Этот принцип был кратко сформулирован графом Бенкендорфом, главой третьего отделения императорской канцелярии - организации, ответственной за государственную безопасность при Николае I. Однажды граф Бенкендорф сделал выговор барону Дельвигу как издателю газеты за публикацию либеральной статьи. Дельвиг отвечал, что цензуру статья прошла и по закону претензию теперь можно предъявить к цензору, но не к нему. В ответ он услышал: «Законы пишутся для подчиненных, а не для начальства, и вы не имеете права в объяснениях со мною на них ссылаться и ими оправдываться!»17. Это понимание закона как средства контроля над народом, но не над правительством, прочно укоренилось в русском сознании и влечёт за собой пренебрежение к духу закона как таковому. Потребуется недюжинное усилие, чтобы преодолеть это настроение.

Итак, перед Россией стоит колоссальная задача освобождения от своего прошлого и создания общества, которое сможет встать в один ряд с ведущими странами мира. Это потребует от русских упорной работы по переформированию их воззрений и установлений.

Задача эта сложна, но выполнима, что доказала Япония после Второй мировой войны. Альтернатива этому пути – пребывающая в изоляции, несмотря на свои громадные размеры, Россия, которая, балансируя на грани цивилизованного мира и самообольщаясь званием великой державы, в действительности будет становиться всё менее значимой.

1 Вестник Московской Школы Политических Исследований, номер 10 (1998), с. 98.

2 «Известия», 8 ноября 2003 года

3 М.М. Богословский, Областная реформа Петра Великого (Москва 1902), 262

4 Известия, 6 января 2011

5 Известия, 22 января 2003

6 Известия, 22 декабря 2003 года

7 Я опубликовал это в статье «Мусульмане Советской Центральной Азии: тенденции и перспективы», в «Middle East Journal», выпуск 9, номера 2-3, весна-лето 1955, стр. 147-72, 295-308.

8 Даниэль Трейсман, «Возвращение», Нью Йорк, 2011, / Daniel Treisman, The Return (New York стр. 168-69)

9 Игорь Бирман для Известий, 4 декабря 1997 года

10 Цифры приводятся в книге Трейсмана, «Возвращение», глава 6 / Daniel Treisman, The Return, chapter 6

11 Леон Арон, «Борис Ельцин: жизнь революционера» / Leon Aron, Yeltsin: a revolutionary life, New York/ Нью Йорк, 2000, стр. 636

12 Вестник Московской Школы Политических Исследований, 13 (1999), 91

13 Известия, 12 декабря 2007

14 Тимоти Дж. Колтон, Ельцин: Жизнь / Timothy J. Colton, Yeltsin: A Life / (Нью Йорк 2008), стр. 441-43

15 Человек и Власть, (Москва, 1999), 10, 31

16 Я касаюсь обсуждения этого вопроса в моей книге «Собственность и свобода» (Москва, 2000)

17 Записки Александра Ивановича Кошелева, (Берлин, 1884), стр. 31-32.

________________________________________________

Статья опубликована в книге "Россия на рубеже веков. 1991-2011" и предоставлена редакцией сборника для эксклюзивной публикации на сайте Московской школы политических исследований.

Перевод с английского: Инна Березкина

Предыдущие статьи из этого сборника:

Андрей Зубов: Послекоммунистическое двадцатилетие: разрушение "нового человека"

Филип Буббайер: Процесс над Realpolitik



нет комментариев




Путь : Главная / / Ричард Пайпс: Россия в борьбе со своим прошлым
Россия, Москва, Старопименовский переулок дом 11 корп. 1, 2-й этаж,
  телефон: +7 (495) 699-01-73
Все материалы на данном сайте опубликованы некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента. Указано согласно закону №121-ФЗ от 20.07.2012 в результате принудительного включения в реестр