Гражданскому обществу - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : Главная / Хроники гражданской жизни / Красноярский край  
Следственный комитет или швейная фабрика?дата:24 июля 2013   время:08:50 ;  автор:Захаров Дмитрий Сергеевич

Профессор Преображенский, помнится, выражал недовольство словом «контрреволюция», справедливо указывая – непонятно что за ним скрывается, а значит, непонятно, кого и по какому поводу можно за эту самую контрреволюцию забирать в подотдел очистки.

Времена с тех пор изменились не то чтобы сильно. Контрреволюция, правда, теперь не особенно в моде, зато ее роль с успехом выполняет «экстремизм» или, скажем, «педофилия». Нам, как и профессору, не всегда дано угадать, что можно увидеть за этими понятиями, однако те, «кому следует», моментально научились схватывать тонкие материи.

Чуть больше года назад, 4 мая 2012 две сотни людей с черными воздушными шарами и большими портретами встали напротив городской администрации Красноярска. Они держали плакаты: «Следственный комитет или швейная фабрика?», «Сегодня Олег – завтра любой» и требовали освободить журналиста Олега Леонтьева.

История 25-летнего красноярца не уникальна. Ей можно просто присвоить порядковый номер: не первый и, теперь уже ясно, - не последний.

Олег несколько месяцев провел в СИЗО, а потом вынужден был бежать из страны, чтобы не оказаться в заключении уже на годы.

Вначале его вызвали на допрос как свидетеля по делу о якобы краже, а затем заявили: следствие считает, что именно он, Олег Леонтьев, в лифте демонстрировал гениталии 11-летней девочке. Домой журналист уже не вернулся.

При этом были показания знакомых: в указанное следователем время Олег находился перед мэрией Красноярска на оппозиционном пикете в защиту честных выборов. Существовали четыре видеозаписи, на которых можно было видеть его лицо. Однако к делу эти материалы оказались не приобщены.

Упомянутая девочка призналась - сомневается, что человек из лифта и Олег – одно лицо. Но следствие уведомлять об этом суд не стало, и содержание журналиста под стражей было продлено.

Роль неопровержимых улик играло найденное на компьютере Олега порно, а также одежда, «похожая на описанную потерпевшей». Девочка говорила, что человек в лифте был в белом пуховике и джинсах. Белого пуховика среди вещей Олега не нашли. Методом исключения приходилось предполагать, что нечто, «похожее на джинсы», изобличало Олега более чем полностью.

Вся это псевдоюридическая и псевдозаконная дичь в итоге заставила людей выйти на пикет к городской администрации. А затем и на митинг.

К этому моменту Олег провел в СИЗО уже три месяца, и многие тогда говорили, что не понимают: отчего же раньше никто не звал людей на помощь, не бил в колокола и не поднимал плакатов про следственный комитет?

Однако тот, кто хоть раз попадал в нежные объятья наших «правоохранительных органов», сознает: пока ты проявляешь покорность, можешь рассчитывать если не на правосудие, то на снисхождение. Как только ты «выносишь сор из избы», выходишь в публичную плоскость – всё, пощады не жди. При сказочно-оптимистичном раскладе ты, конечно, можешь добиться, чтобы представителей местного следственного клана окрикнули сверху. Но вариант, при котором тебя искалечат или раздавят – уже просто из принципа – вероятен куда как более.

Мама Олега – известная красноярская журналистка Евгения Леонтьева - не понимать этого не могла. И потому до последнего пыталась договориться «по-хорошему». Тем более, что следствие может быть очень даже сговорчивым: я вот лично знаю одного мэра, который достигал с прокуратурой (в том числе Генеральной) взаимопонимания по поводу четырех дел о крупном хищении.

Но в этот раз по-хорошему не получилось. Не знаю, играло ли здесь роль, что мэр был куда как более состоятельным человеком, чем Олег Леонтьев. Может, и просто совпадение.

В конце концов, это в общем-то не очень важно. История о том, как человека бессмысленно уничтожает карательный аппарат, важнее, но и она кажется мелкой на фоне другого – гигантского – полотна, которое позволяет рассмотреть состояние нынешнего устройства так называемого отечественного «правосудия» в мельчайших деталях.

Ситуация такова, что любой гражданин нашей страны знает или, по крайней мере, догадывается, что от тюрьмы зарекаться не стоит. Равно как и рассчитывать на то, что налоговая, прокуратура, суды и полиция – это средства поддержания общего порядка, а не инструмент клановых войн. Завтра конкурент занесет денег в прокуратуру, и ты окажешься фигурантом скольких угодно уголовных дел. Завтра пьяный чиновник собьет на перекрестке твоих родственников и выяснится, что они сами выпрыгнули на него из-за кустов. Завтра к тебе придет налоговая и попросит заплатить, чтобы у тебя что-нибудь эдакое не обнаружилось. Завтра кто-то, кто знает где…

Иногда приходится слышать, мол, страна живет «по понятиям». Однако пребывать в таком убеждении могут только неисправимые оптимисты. Понятия – специфическая и все же система ценностей и норм поведения, применимая ко всему блатному социуму. В рамках же современной РФ никаких таких единых норм не существует. Ими в равной степени не являются ни закон, ни понятия, ни нормы шариата ни, допустим, каноны православной церкви.

Точечное применение закона (равно как и абсолютного беззакония) возможно. Но скорее всего, к «чужим», а если уж к своим, то в совсем исключительных случаях и наверняка в рамках санкционированной кампании.

Ручное управление ведет к ручному правосудию. И то, что мы наблюдаем, - это довольно неприглядная картина. Но если считать ее обычной деталью традиционного пейзажа, мы увидим и не такое небо в алмазах.

«Сегодня Олег – завтра любой», - писали красноярцы на плакатах в поддержку Олега Леонтьева.

Их активность для властей небольшого (по федеральным меркам) города стала неприятным сюрпризом, и со следственными органами прошли внутренние переговоры.

Можно сказать, что Олегу в некотором смысле повезло: ему дали возможность выйти на свободу - с тем, чтобы журналист как можно скорее покинул Красноярский край, а лучше и Российскую федерацию. Ни одна из сторон при этом не питала иллюзий относительно того, что произойдет дальше.

Прошел год, и Олег теперь за рубежом. Все остальные остались там же.

И Следственный комитет. И уголовное дело Олега, которое возобновлено. И красноярцы-участники прошлогодних акций. Они больше не ходят по улицам с лозунгами, но, понимают, что плакат: «Сегодня Олег - завтра любой» может потребоваться доставать в любой момент. Даже если имя в нем и будет другое.



Подробнее
И поутру мы все проснёмся?дата:05 июня 2013   время:11:05 ;  автор:Белобровка София Владленовна

С чем Железногорск ассоциируется меньше всего, так это как раз с гражданским обществом. Странно, казалось бы, ведь граждан в лучшем, патриотическом понимании этого слова у нас вроде бы было полным полно, чуть ли не все население. Однако же эта гражданственность, что родом из Советского Союза, незаметно сошла на нет, а взамен пришёл… сон. Имя которому косность и безразличие.

Кто ехал на грандиозную стройку на берегах Енисея в начале 50-х годов? Люди умные, сильные, ответственные, готовые ковать атомный щит Родины. Смело спускались в подземелья, каждый день шли не просто на работу – служить стране. И в то же время эти же люди готовы были пожертвовать всем ради великой идеи. Ибо оставь своё Я и прошлое всяк сюда входящий. Потому что связи с рабочим посёлком при комбинате №815 не было. Да какие там письма и общение, жён и детей удавалось завезти с трудом. Зона, пропуска, охрана. Люди привыкли жить взаперти. Жить в ЗАТО – закрытом территориальном образовании.

Городок вырос, красавец, построенный питерскими архитекторами среди вековых сосен. Здесь было всё: больница, школы, театр, в магазинах даже порой продавали дефицитные товары. Шутка ли, завистливо говорили в соседнем Красноярске, в Девятке колбасу каждый день купить можно. А к великим задачам добавилась ещё одна – освоение космоса – и рядом с атомным гигантом вырос не менее масштабное предприятие – НПО прикладной механики. Так и жили: с осознанием собственной избранности, верой в идею, но за стальными запорами.

А потом внезапно оказалось, что атомный щит Родине уже не нужен, а наработанный плутоний необходимо куда-то девать. И космостроителям тоже рассчитывать не на что: чтобы выжить, пришлось стать акционерным обществом и искать заказы. Выжили, конечно, и в некотором роде процветают, если бы не многие «но».

Замаячила угроза массовых сокращений. Закрыли последний в мире реактор, и город лишился дешёвого тепла, а взамен лишь убогая котельная. Скакнули цены на квартиры и коммуналку (и продолжают расти), начали сбоить все системы жизнеобеспечения. Оказалось, что некогда успешные муниципальные предприятия уже не в состоянии обеспечить жителей ни транспортом, ни жилищными услугами. Город зарастает мусором. Предприниматели загибаются – какой тут бизнес, когда чтоб пригласить партнеров или завезти товар нужно пройти столько согласований, хоть сразу стреляйся. Перечислять проблемы можно бесконечно. Железногорцам перестали завидовать, их начали жалеть. И вроде бы самое время проснуться: налаживать диалог с властью, создавать общественные организации (да хоть советы многоквартирных домов для начала), искать выход.

Но город продолжает спать. Спать в тупой уверенности, что нам все должны. Что за нами будут убирать, когда мы швыряем мусор из окон. С неба прилетят и наведут порядок в домах чудо-коммунальщики. Чиновники отремонтируют дороги. Депутаты (которых мы сами выбрали) перестанут красоваться перед телекамерами и займутся делом.

Впрочем, в последние месяцы расклад немного изменился. Пока чуть-чуть, незначительно. Люди стали задумываться, почему они живут именно так. И пытаться изменить свою жизнь

Вот частный пример. Вокруг города вырубают лес. Огромные просеки под красивым лозунгом санитарной рубки. И в парке рубят, и во дворах, и на улицах. Один гражданин обратился в прокуратуру, другой в суд. Не сговариваясь, просто потому, что не могли пройти мимо. Теперь неравнодушные нашли друг друга, планируют создать экологический совет, чтобы решить проблему изнутри: менять порядок муниципального заказа и так далее.

Ещё пример. Вот жители одного дома возмутились коммунальными поборами. Начали писать обращения, ходить по инстанциям. Потом ещё один дом, и ещё. Тоже нашли друг друга, объединяются, изучают законы и кодексы, создают общественную организацию. Чтоб не ныть на несправедливость поодиночке.

Выглядит вроде не слишком героически. И называть нас обществом, а тем более гражданским, конечно, рано. Но всё-таки в сознании людей что-то меняется. По чуть-чуть, но меняется. И если раньше все «продвинутые» товарищи говорили, что из ЗАТО пора валить, то теперь всё чаще слышны иные слова. «Мы не хотим уезжать. Мы хотим жить достойно здесь, в нашем городе». И готовы для этого работать». Возможно, однажды мы все проснемся?



Подробнее
Путь : Главная / Хроники гражданской жизни / Красноярский край
Россия, Москва, Старопименовский переулок дом 11 корп. 1, 2-й этаж,
  телефон: +7 (495) 699-01-73
Все материалы на данном сайте опубликованы некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента. Указано согласно закону №121-ФЗ от 20.07.2012 в результате принудительного включения в реестр