Гражданскому обществу - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : Главная / Новости / 10 сессия i-класса-2013. Игорь Минтусов: Подведение итогов выборов 8 сентября 

10 сессия i-класса-2013. Игорь Минтусов: Подведение итогов выборов 8 сентября

10 сессия i-класса-2013. Игорь Минтусов: Подведение итогов выборов 8 сентября 11 сентября 2013, 15:36 автор: - Редакция сайта -

Десятая онлайн-беседа в рамках проекта дистантного просвещения Московской Школы Политических Исследований 2013 года.

Эксперт: председатель Совета директоров Центра политического консультирования "Никколо М" и член Совета директоров Московской школы гражданского просвещения Игорь Евгеньевич Минтусов.

Тема беседы: Подведение итогов региональных и местных выборов 8 сентября

Ведущие: Светлана и Александр Шмелевы

P.S.: Предыдущая онлайн-беседа на тему выборов 8 сентября. Эксперт: Николай Петров.

Светлана Шмелева: Здравствуйте, мы начинаем нашу онлайн беседу с экспертом и членом совета директоров Московской Школы Игорем Евгеньевичем Минтусовым. Напомню, что Игорь Евгеньевич участвует в избирательных компаниях в качестве критического консультанта, начиная с 1989 года, и, в частности, был у Бориса Николаевича Ельцина на выборах 1996 года. Сегодня мы поговорим о выборах, которые прошли 8 сентября. Напомню, что 10 дней назад мы встречались с Николаем Петровым и говорили о предстоящих выборах, и тема нашей дискуссии была «Вернулись ли выборы в Россию». Николай сводил все к тому, что по большей части они имеют имитационный характер, хотя в каких-то частных случаях власти выпускали пар, позволяя этому выбору свершиться. Я бы хотела задать первый вопрос: на ваш взгляд, как это было, в общем как проходили выборы, были ли выборы, и где они были, если да, и обозначить, может быть, точки… Мы в прошлый раз сошлись к Екатеринбургу, к Ярославлю и к Москве, где интересно было бы об этом говорить. Как вы думаете?

Игорь Минтусов: Добрый день, дорогие друзья! Так как выборы проходили в очень большом количестве регионов, я помню цифру - 40 миллионов избирателей России было охвачено выборами различного уровня, то говорить обо всех выборах в целом одновременно я бы не стал. Все-таки они были очень разные. Достаточно, на мой взгляд, хорошо, с точки зрения стандартов демократических процедур, прошли выборы в Москве, в Московской области, в Екатеринбурге и, возможно, где-то еще. В большом количестве регионов по-прежнему наблюдался беспредел исполнительной власти, которая через избиркомы с попустительства силовых органов, по сути дела, продолжила ту традицию нечестных и несправедливых выборов, которая в течение последних многих лет существует в России. Если говорить более конкретно, то я имею в виду два региона: во-первых, это Ярославль; во-вторых, это Ростов. Если вы меня спросите, почему в Ярославле выборы были нечестными и несправедливыми, то есть очень простой критерий, который в цивилизованных странах существует: выборы можно считать честными и справедливыми, когда проигравшие кандидаты или партии признали результаты подсчета голосов, которые объявляет избирательная комиссия или орган, который уполномочен объявлять результаты выборов. Если взять Ярославскую область, то там руководители региональных объединений двух партий, КПРФ и «Справедливой России» - Вишняков у «Справедливой России», у КПРФ Воробьев - высказали недоверие и потребовали ухода в отставку, снятия председателя областного избиркома в Ярославской области. Здесь можно приостановить разговор о честности либо нечестности выборов в Ярославле. Сам факт, что два руководителя двух региональных отделений говорят об этом. Оставим за скобками незарегистрированную «Гражданскую платформу», не будем так же комментировать точку зрения «РПР-ПАРНАС», от которой выдвигался Немцов. Вот две вполне цивилизованные партии, системная оппозиция, входит в Государственную думу - и полное игнорирование их позиции. Поэтому, заканчивая свой длинный ответ на короткий вопрос, как прошли выборы: в разных регионах они прошли по-разному. Другое дело, что в таких очень важных регионах, как Москва и Московская область, они были достаточно честными.

Чтобы сразу было понятно, что я называю честными выборами, честные выборы – это, в первую очередь, выборы, где осуществляется правильный подсчет голосов, и где не наблюдается массовых фальсификаций на этапе голосования, на этапе подсчета голосов. Я оставляю за кадром элементы, когда представители правящей партии, либо тот, кого поддерживает правящая партия, использует административный ресурс во время выборной кампании, на этом даже не будем заострять внимание. Просто речь идет об элементарном подсчете голосов, чтобы там не было фальсификаций. Выдающиеся случаи по своему беспределу произошли также в Ростовской области. Мне только что об этом рассказывал один из депутатов Государственной думы от одной из оппозиционных партий, так называемой системной оппозиции, который был наблюдателем на выборах, когда на один из участков просто пришли братки, положили всех на пол, дали по физиономии полицейскому, дальше вбросили избирательные бюллетени в урны и ушли. Полицейский вытерся, потом, когда приехала полиция, он говорит: «А что же я буду делать, стрелять в воздух, что ли?» Но самое смешное, что, так как эти братки вбросили бюллетени в урны, но не сделали пометки в соответствующей книге, где регистрируются избиратели, то выяснилось, что количество вброшенных бюллетеней гораздо больше, чем, соответственно, тех, кто зарегистрировался в этих списках, - и, вы не поверите, после того, как закрылся избирательный участок, они опять приехали, это было полной неожиданностью для всех, сделали то же самое в первой части, а во второй части они просто внесли в книгу какие-то дополнительные исправления, чтобы легитимизировать этот вброс. Таким образом, полнейший беспредел на выборах в Ростовской области, и после этого говорить в целом о том, что, в основном, выборы проходили справедливо и честно, мне как-то не хочется.

Дмитрий Шохов, Магнитогорск: Добрый день, Игорь Евгеньевич! Победа Евгения Ройзмана, «Гражданская платформа», в Екатеринбурге, Галины Ширшиной, «Яблоко», в Петрозаводске - что это? Расчет губернаторов, расчет правящей партии, или сигнал Кремля, что мэрами городов все-таки могут становиться оппозиционеры? Или это единичные случаи, а в будущем власть не допустит оппозицию управлять городами?

Игорь Минтусов: Это хороший вопрос, потому что, насколько мне известно, на этих выборах Кремль (под Кремлем я имею в виду администрацию президента) в минимальной степени вмешивался в региональные выборные кампании. И опять же, насколько мне известно, губернатор той же Свердловской области неоднократно выступал с предложениями относительно снятия с пробега господина Ройзмана, который лидирует в кампании, и ему было отказано в просьбе. И тот беспредел, который, с одной стороны, наблюдался на ряде избирательных участков, в ряде регионов, - а, с другой стороны, те успехи, которые оказались, которые сделали немногочисленные представители оппозиции, - это все результат конкретного сложения сил в отдельно конкретно взятом регионе. Поэтому, резюмируя ответ на этот вопрос, я хочу разделить федеральную власть, у которой одни цели и задачи, и региональную власть. И здесь получилось то, что получилось. Региональная власть услышала сигнал сверху, а он звучал приблизительно следующим образом: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, делайте, что хотите, как хотите, мы точно вмешиваться не будем, не будем подключать сюда федеральные структуры избиркома». И произошло то, что произошло.

Александр Шмелев: Насколько мы следили в выборную ночь, в Екатеринбурге даже еще более сложная ситуация получалась. Долгое время сообщалось, что лидирует Ройзман, дальше неожиданно горизбирком замолчал, по городу пошли слухи, что главу горизбиркома вызвали к губернатору, дальше пошли сообщения, что все-таки выигрывает Силин, а дальше опять горизбирком замолчал, и новое сообщение было, что все-таки выиграл Ройзман. То есть, вероятно, имел место даже некоторый конфликт области и центра. Область пыталась надавить на горизбирком, но центр ей запретил.

Игорь Минтусов: Это иллюстрирует то, о чем я только что сказал. Выборы, в том числе на этапе подсчета голосов, - это борьба между разными политическими силами, а, во-вторых, главная борьба в российских реалиях между различного рода институтами: федеральными институтами или региональными институтами. И происходит жесткая бескомпромиссная борьба между одиннадцатью часами вечера и четырьмя часами ночи, и в разных регионах результат этой борьбы может быть разный, тем более, на разных этапах этой изнурительной многочасовой ночной борьбы, когда избиратели, проголосовав, давно мирно спят, не понимая, что судьба, на самом деле, как раз именно в эти ночные часы, когда они смотрят пятый сон, она именно в этот момент и решается.

Светлана Шмелева: Но было мнение, что это имитационная борьба, поскольку полномочия у мэра разделились: есть сити-менеджер, которому передали управление финансами и т.д., и полномочия мэра Екатеринбурга были довольно скромны. Борьба была такая, будто бы это были выборы мэра с полномочиями, которые были и ранее.

Игорь Минтусов: Это два разных вопроса. Я думаю, Ройзман и его команда, которая боролась, она боролась, что называется, с полной выкладкой за победу на выборах. Вопрос второй: какие полномочия были и есть сейчас у мэра, которого население избрало? Эти два вопроса я бы здесь не стал смешивать. Выборы главы муниципального образования могут быть честными, и могут быть нечестными выборы главы муниципального образования, где количество избирателей 500 человек, и так же могут быть честными выборы президента страны, где количество избирателей 100 миллионов человек, либо они могут быть нечестными, где количество избирателей те же 100 миллионов человек. Это не зависит от полномочий и от масштабов. Выборы либо честные в городском чемпионате по футболу среди школьников, либо нечестные на Олимпийских играх в каком-нибудь из видов спорта.

Никита Слепцов, Ульяновск: Здравствуйте, Игорь Евгеньевич. Как вы можете оценить легитимность сформированных органов власти в условиях низкой явки? У нас в Ульяновске, например, явка по городам была около 20%, по области - чуть более трети. И как вы считаете, есть ли тренд на снижение явки и если есть, то куда это приведет?

Игорь Минтусов: Начну с последней части вопроса: тренд на снижение явки есть, и явка была рекордно низкая в очень многих регионах. Это то, что называется медицинский факт. Что касается первой части вопроса, снижает ли это легитимность, это вопрос субъективно-эмоциональный, поскольку если вопрос этот выносить в юридическую плоскость, то в соответствии с действующим выборным законодательством, так как там не устанавливаются пределы явки, их нижний порог, то любое количество избирателей, которое приходит на выборы, при условии, что остальной части избирателей не возбраняется и не запрещается приходить на выборы, любой результат является легитимным по определению.

Светлана Шмелева: По поводу явки многие пишут, что это такая особенность регионов или нашей страны, а как на ваш взгляд, так как вы участвуете в избирательных кампаниях не только в России, я часто слышала на форумах в Европе, этот вопрос тоже стоит жестко перед ними. Например, на последних выборах мэра Лондона явка была тоже 30 с небольшим процентов. Я знаю, что в европейских странах, по крайней мере, в местных выборах тоже мало людей участвует.

Игорь Минтусов: Да, совершенно верно. Если говорить о международных трендах, то, во-первых, традиционная тенденция, что на муниципальных выборах участвует меньшее количество избирателей, чем на региональных выборах, на федеральных выборах, на государственных выборах, здесь тоже есть определенный парадокс, потому что есть один из мифов, что в муниципальных выборах, так как это всех касается, все принимают участие. Это не совсем так. Поэтому, по многолетней статистике в России на выборах в Государственную думу, на президентских выборах, как правило, принимают участие больше 50 процентов населения, от 50 до 70 идет колебание явки. То, что касается региональных выборов, там средние цифры существенно меньше, от 30 до 40 процентов. И похожая тенденция есть в Европе. Здесь, я бы сказал, нижняя явка, точнее, низкая явка, это, скорее, вопрос для межполитических дискуссий внутри правящего политического класса. Внутри политического класса, потому что речь идет и о правящей партии, и об оппозиционных партиях. Вопрос к тому, что если какая-нибудь партия выиграла выборы с результатом 80%, но на этих выборах было всего 20% явка, то, конечно, любая оппозиционная партия не преминет сказать, что вы не кичитесь своими 80%, а лучше давайте поговорим, почему явка была всего 20%, 80% за вас не проголосовало. Это, скорее, вопрос интерпретации выборов и результатов, чем должен заниматься каждый уважающий себя политик.

Каждый уважающий себя политик должен «побеждать» на выборах вне зависимости от того, какой результат на выборах ему говорят данные избиркома. Когда я говорю «побеждать», имеется в виду - интерпретировать эти данные как победу. Например, если кто-то набирает 10%, то одна из интерпретация может быть, что у нас украли 30%, всего у нас было 40%, поэтому, если бы не то, что у нас украли… или - мы набрали 10%, это все равно очень здорово, потому что, если бы мы набрали 20%, то нас бы тогда поставили не 10%, а 1%, и т.д. Это простые и примитивные игры с манипуляциями, которые позволяют как-то сохранять хорошую мину при плохой игре любому политику на выборах. В этой связи всегда мне очень интересно как профессионалу, обожаю смотреть выступления политиков в ночь на выборах, когда им сообщают о результатах, из которых следует, что они проиграли выборы, очень интересно смотреть, что они говорят, как они говорят, на их выражение лиц. С одной стороны, это достаточно стрессовая ситуация для каждого из них, тут весь открытый учебник по психоанализу в картинках, как люди этот стресс воспринимают, и какие аргументы они находят, чтобы объяснить своим избирателям и публике свой результат.

Светлана Шмелева: Ну, тогда и я не удержусь, чтобы подобраться к московским выборам. Неизгладимое впечатление произвела послевыборная ночь, когда в 5 утра Сергей Собянин приехал в музей и выступил перед прессой. До него выступал Навальный. У меня было ужасное впечатление сочувствия Сергею Собянину. Я не видела его победителем. Это было сочувствие по-человечески. Алексей Навальный выглядел победителем. Преподнесение было такое. Как вам кажется, как профессионалу?

Игорь Минтусов: Мне кажется, что победили все. Понятно, почему Навальный выглядел победителем. Большинство экспертов ему прогнозировали низкий результат. Что там эксперты, наши великие исследовательские центры очень ошиблись в прогнозировании результатов Навального. В этом смысле Навальный выглядел победителем. Когда вы пробегаете 100 метров за 10,0 секунд, а ваш личный рекорд составляет 11 секунд, вы счастливы. Вам не важно, что Болт пробежал за 9,62 секунды. Какая разница? Вы пробежали за 10 секунд ровно и установили личный рекорд. Понятно, почему Навальный выглядел успешным. Понятно, почему Собянин выглядел менее радостным. Его штаб готовил к тому, что он будет сильно дальше от этой малоприятной планки в 50%. Прогнозы, которые были от наших доблестных социологических центров, показывали цифру 60%. Поэтому он был больше расстроен. Но в итоге он программу-минимум выполнил, избежал риска второго тура, хотя у меня есть большие основания предполагать, что он выиграл бы и во втором туре. Тем не менее, он также стал политиком федерального уровня уже сейчас. Что он прошел медные трубы, рано еще говорить. Но огонь и воду за эту кампанию прошел. Его команда довольно неплохо вела кампанию. Очень адекватно реагировала на ту критику, которая поступала в его адрес.

Приведу маленький пример. Когда Навальный выступил с очень эффективной, разоблачительной статьей о том, что у дочки Собянина квартира 301 метр, то команда Собянина быстро провела фокус-группу, выяснила, что людей не очень это заботит. Куда больше людей заботят другие проблемы. Поэтому Собянин в своем официальном плакате, который на каждом участке висит, где даются данные о кандидате, его доходы, последней строчкой было то, что дочь имеет квартиру 301 метр. Очень эффектно, элегантно и честно поставил, что ему нечего скрывать, знал, что это не принесет больших электоральных минусов.

Александр Шмелев: Как раз, если уж мы заговорили о московских выборах, есть вопрос от нашей выпускницы Евгении Сосиной из Санкт-Петербурга, которая спрашивает: правда ли, что в Москве на этот раз была беспрецедентно честная кампания? Как бы вы оценили процент махинаций?

Игорь Минтусов: На этот раз в Москве был честный подсчет голосов, достаточно честная кампания. В отличие от последних выборов в Мосгордуму 2009 года, когда уровень фальсификации составил практически 20%. В этом смысле слова я не являюсь поклонником и сторонником градоначальсвенного гения Юрия Михайловича Лужкова, так как эту тотальную систему фальсификации в Москве создали при нем. И при Юрии Михайловиче Лужкове в октябре 2009 года, когда ВЦИОМ проводил экзит-полл по заказу Единой России, результаты ВЦИОМа по экзит-поллу показали, что «Единая Россия» в Москве набирает 46%. А она набрала 65 через 2-3 часа. Мне было весело читать результаты экзит-полла, которые профессионалы ВЦИОМа опубликовали через два года в ежегодном сборнике. Была статья на тему, как они проводили экзит-полл. Было неудобно за них. Они писали, что по их экзит-поллу, как я сказал, было 46%, но были, очевидно, совершены какие-то методологические ошибки - они не уточнили, в чем. Что они ошиблись в чем-то. Меня порадовал сам факт, de facto экспертами фальсификация, которой была разница между результатами экзит-полла и реальными результатами, была зафиксирована печатно. Всегда можно к нему прибегнуть.

Я увлекся воспоминаниями 2009 года. Отвечая на вопрос замечательной выпускницы из Санкт-Петербурга Московской школы политический исследований, я должен сказать, что подсчет голосов был, исходя из данных, которыми я располагаю, достаточно честным. Не было замечено прямых фальсификаций на этих выборах. Здесь я поставлю точку с запятой, скажу, что у любого представителя административной власти есть всегда дополнительный ресурс. Этот ресурс – закрытые участки, где не присутствуют наблюдатели в соответствие с ограничениями, прописанными в законе. Это воинские части, психбольницы. Как там происходил подсчет голосов, мы не можем сказать. Поскольку по всей стране существует презумпция невиновности, чему я очень рад, мы не можем априорно считать, что на этих закрытых участках была фальсификация голосов. А эти избирательные участки, согласно экспертам, составляют около 2-3% от всей численности жителей Москвы. Поэтому они могли сыграть какую-то роль. Но это догадки и подозрения, которые ни на каком фактическом материале не основаны.

Светлана Шмелева: Также Женя спрашивает в целом ваше мнение о Навальном, о его будущем, на ваш взгляд. Что это? Взлет? Угрожает ли ему уголовная ответственность? Мы знаем, что есть дело, оно отложено на некоторый срок. Как, на ваш, взгляд оно закончится? И в целом вопрос имиджа Навального, так как вы консультант по имиджу, как вы видите? Какие в нем плюсы, недостатки? Как вообще получилась эта кампания? Почему было принято решение провести более или менее честные выборы, допустить его до выборов, помочь ему собрать подписи и так далее? Было несколько моментов, когда власть помогала даже с арестами, отпускала его через несколько часов. Это все давало ему некоторый взлет.

Игорь Минтусов: Во-первых, я не готов перед камерой рассказывать о плюсах и минусах имиджа Навального. Не хочется, чтобы из моих уст звучала оценка его недостатков, чтобы эти недостатки не усиливались оппонентами Навального. Я здесь бы ограничился только тем, что, вне сомнения, половина успеха Навального - из 27% голосов, я бы 10% голосов смело вручил бы партии власти, которая, сама этого не желая, совершила целый ряд действий, которые привели к этому росту рейтинга. Одно из них, как вы сказали, – арест и освобождение. Второе – когда по звонку из штаба «Справедливой России» стали взламывать дверь. Это дало большую популярность Навальному. Поэтому представители власти могли присутствовать на банкете в штабе Навального и также распивать шампанское. Другое дело, что поневоле. Что касается кампании Навального, я не считаю, что она была проведена очень сильно. Ее можно было бы хорошо усилить. Сейчас не очень правильно на эту тему говорить. 27% - это здорово. Но то, что можно было бы провести сильнее, это для любого профессионала очевидно.

Александр Шмелев: Про Москву мы, может быть, потом поговорим. Давайте вернемся к регионам. Перед тем, как мы заговорили о Москве, была у нас тема явки. Там в качестве низкой явки звучала цифра в 20%. В связи с чем, я бы хотел задать вопрос Александра Ермишина из Саратовской области, который спрашивает: как бы вы оценили легитимность кандидата от «Единой России», победившего в довыборах в Саратовскую думу при явке избирателей в 6%? Можно задаться вопросом, имеет ли смысл вернуть порог явки.

Игорь Минтусов: Я же сказал, что если говорить о формальном ответе, то любая явка обеспечивает легитимность процедуры выборов. Здесь нечего добавить. Этот пример с 6% вызывает только эмоции, что, наверное, надо что-то делать. Есть разные практики в разных странах. Я бы с Александром порассуждал. 6% хотят прийти, а 94% не хотят приходить, они занимают твердую позицию. Что с ними делать? Приводить их силой, использовать пыточные средства? Они не хотят. Или отменять результаты выборов, говорить о том, что коль 94% не приходят, в тот момент, что их зовут и приглашают, выборы тогда считать недействительными. В ряде стран, некоторые из них большие, Аргентина, Бельгия, они решили вопрос следующим образом. Голосование сделали обязательной процедурой, закрепили это в выборном законе. Каждый гражданин страны обязан голосовать. И предусмотрели санкцию, определенную за неголосование. Гражданину страны, который голосует, ставят специальную печать в паспорте. Если ты не голосуешь, то на тебя накладывается штраф. В Аргентине этот штраф составляет порядка 400 долларов США. Ты можешь ходить, а можешь откупиться. Эта форма материального стимулирования роль свою играет. Беднейшие слои, которым проще сходить и проголосовать, чем платить 400 долларов, – это действует. В каких-то странах это не действует. Поэтому этот вопрос всегда связан с политической культурой. Когда ты смотришь законодательство разных стран, легко поддаться искушению манипулировать этими процедурами. Из одной страны ты берешь один фрагмент, из другой страны ты берешь другой фрагмент, все это склеиваешь.

Возьмем Францию. Во Франции подсчет голосов и организацию выборного процесса осуществляет министерство внутренних дел Франции. Они обязаны собрать бюллетени, отвезти, осуществить процедуру подсчета. Но у них нет Центральной избирательной комиссии. С третьей стороны, во Франции подсчет голосов осуществляют только представители кандидатов, либо партии, которые выдвигаются. Нет ни одного представителя муниципального органа власти, который находится в счетной комиссии. Поэтому когда ты приходишь на избирательный участок во Франции, как правило, это тоже происходит в зданиях школ, там в одном углу стоят столы, где тебе выдаются бюллетени, за этими столами сидят представители исполнительной власти, представители местной администрации, которые отвечают за то, чтобы бюллетень был выдан тем людям, которые имеют право голосовать в этом округе. Когда люди заполняют эти бюллетени, относят они его в совершенно противоположную часть помещения, где другой стол находится, где нет представителей муниципальных органов власти, там находятся представители кандидатов и партий. Поскольку здравый смысл исполнительной власти много лет назад сказал: вы представители партии, вы и считайте сами, договаривайтесь, как вы будете считать, мы к этому отношения не имеем. Представители партии, контролируя друг друга, считают голоса, отдают курьеру МВД, который стоит у дверей, торжественно под охраной отвозит это в ЦИК. Вот такая процедура. Если выхватывать только часть, я ее слышал от уважаемого представителя одного из заместителей Владимира Евгеньевича, что можно сказать? Что говорят в России, милиция принимает участие, контролирует. Во Франции, там МВД. Все его проконтролируют. Что тут оппозиция пристает, критикует избиркомы за то, что они активно используют полицию? Показал такую мелкотравчатую манипуляцию, которую можно использовать на этом примере.

Светлана Шмелева: Если позволите, я продолжу вопрос про легитимность. Вы сказали про комплекс мер. Очень важно, что в этом комплексе есть. Можно принуждать людей голосовать, но если нет выбора, то это принуждение сыграет большую роль. Я хотела спросить про графу «против всех». Как вам кажется, каково ее значение? Как она влияет на легитимность? На мой взгляд, идеальные были выборы дореволюционные, когда был белый и черный камень. У каждого был голос «за» или голос «против». Тогда можно сопоставлять проценты. Как вам кажется, при отсутствии этой графы выборы легитимны?

Игорь Минтусов: Я принадлежу к той части экспертов, которые искренне считают, что наличие либо отсутствие этой графы никакого отношения к вопросу легитимности, демократичности выборов не имеет. Это определенный чисто российский атавизм. Приятно иметь эту графу. Ничего больше. Международная практика, если смотреть законодательство о выборах других стран, где эта графа есть вообще? Она отсутствует. Зачем она вообще нужна? Если ты голосуешь за одного кандидата, либо против. Если ты не хочешь ни за кого голосовать – не ходи на выборы. Нижняя явка, например – 20% пришло, 80% не пришло. Можно создать условия, что из тех 80%, кто не пришел, 30% пришли и с наслаждением вписали «против всех». Такая процедура была раньше. Если количество тех, кто подал голоса «против всех», больше, чем количество голосов, поданных за лидера гонки, то тогда выборы считались недействительными. Это вопрос не принципиальный, есть ли эта графа. Вопрос интересен профессиональным политическим социологам. Мне бы он был интересен. Любопытно было бы узнать, сколько людей не поленилось прийти на избирательный участок и дать ответ Чемберлену, вычеркнув всех. Сколько не поленилось. По выборам в Москве, 33% пришло, 67% не пришло. Интересно было бы узнать, сколько бы из этих 67% пришли бы проголосовать против всех. 2%, 3%, 10%? Любопытно. Кроме того, что это удовлетворяет человеческое любопытство, большого содержательного смысла я не вижу. Если ты хочешь проголосовать против всех, аналог - это испорченный бюллетень.

Светлана Шмелева: Не совсем: ведь тогда голоса распределяются всем кандидатам соответственно. По сути, это голосование за всех кандидатов, соответственно их пропорции. Если бы эта графа не играла роли, тогда она бы и не убиралась. Просто был некоторый конфликт. Я согласна, что эта графа не влияет, если есть выбор. В США можно вписать в бюллетень любое лицо. Зачем графа против всех, если ты можешь написать любого человека, за которого ты хочешь проголосовать? У нас допуск на выборы не всегда допускает на выборы.

Игорь Минтусов: Вписание любого другого человека - это другая тема. Графа «против всех» - это графа против всех. Мой аргумент остается, что большинство стран, если не все, где демократические процедуры есть, там этой графы нет. Как-то живут они. Не являюсь большим сторонником, как и противником. Это одна из процедур, она почему-то активно обсуждается среди населения. Понятно почему: растет протест у людей внутренний, когда у людей отнимают игрушку. Что такое игрушка? Это психологический комфорт, когда ты берешь ручку, приходишь на избирательный участок. Поставить «против всех» - это психологическое удовольствие, не более того. С точки зрения управления страны, кого избрать мэром, это большой роли не играет. Есть нюансы, о которых вы сказали, но большой роли нет. Люди получили эту сатисфакцию, просто не пришли на выборы. Здесь второй атавизм российской политической культуры, я его регулярно слышу. Он заключается в том, что не за кого голосовать. Я готов бы был проголосовать за Васю Петрова из соседнего подъезда, но его не зарегистрировали, поэтому я не буду идти голосовать на выборах. Потому что все 5-6 кандидатов меня не устраивают. Я никогда эту позицию не разделял, не понимал. Даже во время недемократичных при подсчете голосов выборах 2011 года, выборах в Госдуму, ошибку допустила партия «ПАРНАС», которая провела кампанию, закончившуюся фиаско относительно испорченных бюллетеней. Они испортили 2-3% бюллетеней. Ну и что? Никакого эффекта от такой графы я бы не видел.

Светлана Шмелева: Игорь Евгеньевич, вы упомянули Владимира Евгеньевича Чурова. Я заметила, что он не появился вообще в выборную ночь.

Игорь Минтусов: Между нами говоря, правильно сделал. Зачем ему являться в эту ночь? У него и так много седых волос от его появления в ночь в декабре месяце 2011 года, марте 2012 года. Сейчас ему зачем появляться? Пускай расхлебывают нижестоящие товарищи. Он отвечает за федеральные выборы, в первую очередь. Не было федеральных выборов - вот он и не появился. Тем более, он является сейчас фигурой, к которой многие относятся аккуратно, с предубеждением, поэтому факт его появления вряд ли играет в сторону усиления легитимизации результатов выборов, которые он объявляет. Мне по-человечески понятно, почему он не выступил с итогами.

Александр Шмелев: Перед тем, как речь зашла о Чурове, нам напоминали о кампании «ПАРНАС». В связи с этим задам вопрос от Анастасии Мироновой из Санкт-Петербурга, которая спрашивает: была ли на этот раз низкая явка в регионах протестной? сознательно бойкотировали выборы?

Игорь Минтусов: Конечно, была. Здесь исследователи должны работать. Люди, которые не ходят на выборы, 80%, они делятся на несколько категорий. Первая – не ходят на выборы, потому что им все равно. Их жизнь в малой степени, как они считают, связана с теми, кто во власти, они сами свою жизнь как-то устроили. Им все равно. Зачем ходить и заниматься бессмысленной работой, голосовать на выборах? Вторая группа не пошла на выборы в знак протеста, потому что не за кого голосовать, Васю Петрова из соседнего подъезда не выдвигают, а остальных не знаю, не хочу, я против них всех. Ко второй группе тесно примыкает третья группа людей, которые готовы бы были пойти проголосовать позитивно за интересное политическое предложение, за какую-то часть программы, которую сказал тот или иной кандидат, которой они бы поверили. Например, поднять пенсию какой-то категории военнослужащих. Эта категория военнослужащих, если бы она была уверена, что после голосования за этого кандидата у них поднимется пенсия, они бы пришли. Не была задействована экономическая мотивация большинства людей. На вопрос, почему эти люди не пришли, легко ответить, переформатировав, спросив по-другому – почему они должны приходить? Если Вася Петров не выдвигается, если ни одна партия не предлагает что-то внятное, ощутимое, если мне нравится в принципе то, что делает власть? Мотивация определенная должна быть.

Вопрос комплексный, но я с Анастасией согласен в том, что основная часть не пришла на выборы, потому что она не верит либо в то, что выборы что-то изменят, либо что твой голос правильно подсчитают. Большой спектр интерпретаций. Если говорить цинично, я вчера выступал на радиостанции, речь шла о молодежи. Меня все время спрашивали, как привлечь молодежь на выборы, что нужно сделать, чтобы привлечь молодежь, какие вы используете технологии? Мой ответ был очень простой и циничный, с точки зрения практики. Если мы смотрим по данным наших предварительных социологических опросов, что молодежь не собирается идти на выборы, то ну и слава Богу, говорим мы. Сосредоточимся на тех, кто на выборы будет идти. Пенсионеры. Отлично. На пенсионеров и будем работать. А молодежь – флаг ей в руки. Она не хочет идти на выборы – нам-то что, специалистам электорального поведения, нам чего ее зазывать? Если, конечно, не складывается ситуация, что у пенсионеров есть свои лидеры, партия пенсионеров, у других групп бюджетников тоже есть свои лидеры, а наш лидер молодой и энергичный, все время говорит о молодежи. Тогда есть шанс. Давайте этого лидера молодежи, у нас будет целевая группа. Но это стратегическое решение. И в рамках этого решения мы делаем этого кандидата для молодежи. А при прочих равных условиях работаем с тем, что имеем. Задача воспитания тех или иных электоральных групп во время выборов не входит в задачи специалиста выборных технологий, который работает с тем или иным кандидатом.

Александр Шмелев: Теперь, наверное, возьмем блок, касающийся нарушений в выборах. Начать его я хотел бы с ремарки нашего слушателя Расула Куртаева, главы администрации поселка Кубачи Республики Дагестан. Уважаемый Игорь Евгеньевич, я наблюдаю, как проходят выборы в Дагестане на протяжении 15 лет. Более того, я принимаю в них участие на всех уровнях и со всех сторон соприкосновения. Был членом комиссии, председателем комиссии, наблюдателем, кандидатом и так далее. Я знаю, как они проходят, уверяю вас, никогда не было, чтобы они проходили законно. Они проходят всегда с большими нарушениями. Скажите, что нужно делать, чтобы этого всего не было, чтобы все было на уровне закона? Люди перестают приходить на выборы, потому что они знают, как эти выборы проходят, они знают, что их голос не идет туда, куда он должен реально идти. Я был участником выборов президента России. Даже эти выборы, на которых поставили камеры видеонаблюдения, прошли с большими нарушениями. Это можно видеть на записях с камер наблюдения. Почему не принято никаких мер, никого не наказали? Зачем тогда было тратить на все это больше 12 млрд. рублей?

Игорь Минтусов: Это очень понятный и справедливый вопрос. Сложно на него ответить. С одной стороны, я с большим уважением отношусь к людям, которые, несмотря на то, что они видят каким образом проходит подсчет голосов, тем не менее, принимают участие в выборах, ходят на выборы, заявляя свою гражданскую позицию. Это отрадно слышать. С другой стороны, отвечая на вопрос, что делать, я фиксирую внимание, что исполнительная власть в Дагестане - это не оккупационный режим, который какие-то оккупанты насадили. Власть состоит из тех же жителей Дагестана, которые вас окружают. То, что население Дагестана позволяет исполнительным органам фальсифицировать результаты выборов, может игнорироваться 10-20-30-40 лет. А потом – раз! - в Дагестан придет то, что называют «арабской весной», когда людям надоест терпеть, они выйдут на улицу, разгромят все избирательные комиссии, которые так долго и цинично вместо того, чтобы заниматься честным подсчетом голосов, обманывают своих сограждан.

Александр Шмелев: Несколько конкретных вопросов о нарушениях. Из города Воронежа спрашивают. Игорь Евгеньевич, как бороться со скупками? Мы видим машину у участка, вызываем 02, полиция приезжает, составляет протокол, уезжает, через 30 минут скупка возобновляется.

Игорь Минтусов: Здесь каждый должен проходить свою часть пути. То, что вы делаете, фиксируя это, отдавая протоколы по судебным инстанциям, которые ничем не заканчиваются… Что я могу сказать? Сохраняйте себе копию протокола. Не хочется уподобляться некоторым сторонникам определенных оппозиционных лидеров, но, отвечая на ваш вопрос, хочется сказать речевкой «не забудем, не простим». Это одна речевка, отвечая на ваш вопрос. Есть и другие речевки. Пока судебная власть находится на службе у исполнительной власти, вопроса, который касается выборного законодательства, не решить, а это некоторые медицинские факты. Сотни и тысячи правонарушений с нарушением Уголовного кодекса РФ происходят на каждых выборах. В каждом регионе, в котором в лучшем случае возбуждаются единицы административных - не уголовных! - дел. Так работает наша российская судебная система, которая связана с выборами. Здесь только давление больших групп населения может изменить ситуацию.

Александр Шмелев: Еще более жесткий вопрос от нашей выпускницы 2013 года Ирины Глиняновой. Она баллотировалась сейчас в Городскую думу Волгограда. Пишет следующее. Я была у нас на выборах в качестве наблюдателя и одновременно как кандидат в депутаты. Такой фальсификации, как у нас, не было ни в одном регионе. Мы объединяем 5 партий с требованием отмены результатов выборов и отставки губернатора. У нас есть видеоматериалы, готовятся официальные документы от 4 партий в Генпрокуратуру, президенту. Но есть ли технология по отмене выборов? Что нужно предпринимать? Какие нужно иметь доказательства и факты?

Игорь Минтусов: Здесь существует несколько норм, которые прописаны в избирательном законодательстве, связанных с выборами. Выборы считаются недействительными на той или другой территории, если не менее чем треть избирательных участков не открылась во время выборов. Это одна норма. Она не проходит в данном случае. Другие характеристики, по которым выборы признаются недействительными, являются достаточно субъективными. Они передаются в компетенцию избирательных комиссий, которые эти вопросы рассматривают и решают. Где есть лазейка, которую используют как одну из последних оплотов борьбы избирательной комиссии, те из них, которые недобросовестно занимаются фальсификацией, последний оплот у них – нарушения были, но это не привело к искажению итоговых результатов выборов. Понятно, в чем манипуляция? Вы зафиксировали 5 правонарушений, где 50 либо 100 бюллетеней вбросили на данном избирательном участке. Они эти бюллетени готовы изъять, что-то с ними делать, но в целом это не повлияло на результаты выборов. Так как теоретически сложно представить, как все наблюдатели вместе взятые смогут набрать это количество нарушений, которых в количественном отношении будет больше определенного числа, 50% бюллетеней вброшено. Если это было сделано на отдельном избирательном участке, это бастион. Избирком может прийти к тому, чтобы на этом избирательном участке отменить результаты выборов. В целом по данному региону они не будут пересматриваться. Поэтому - увы. Каждый должен проходить свою часть пути, сохранять у себя эти документы. Я думаю, рано или поздно, я хочу внушить в вас оптимизм, в пределах ближайших 10 лет у вас будет возможность предъявить эти документы независимым судам, которые пересмотрят задним числом подобного рода результаты.

Александр Шмелев: Оптимистично. Илья Шуманов, руководитель калининградского бюро Transparency International, сообщает о том, что есть депутат новоизбранный регионального законодательного собрания Калининградской области, который имеет недвижимость в Австрии, долю в австрийских компаниях, работает генеральным директором в австрийской фирме. Как соотносится с этим идея национализации элит, заявленная Путиным? Каковы последствия для подобных народных избранников?

Игорь Минтусов: Я не являюсь специалистом по избирательному праву, к большому сожалению. Этот вопрос совсем точный, я боюсь что-то напутать. Если я его возьму и передам специалистам, вы очень быстро получите квалифицированный ответ на этот вопрос.

Светлана Шмелева: Я думаю, что это связано, в том числе с имиджем. Я обратила внимание. Я знаю, что многие люди, которые профессионально занимаются сайтами, работают в сфере интернета, они берут то, как выглядит сайт, на чем они работают, даже наполнение, в основном, брали с США. Потому что они сильно опережали нас в интернете. Достаточно было подойти, посмотреть, чем пользуются люди активно там, переносить это в Россию, это работало. Сейчас я увидела это в кампании в Алексея Навального, там брали вещи, которые я видела в американских избирательных кампаниях, которые так же успешно начали работать здесь. Это придает американский типаж, не знаю, насколько это чувствует избиратель. Насколько это негативно влияет? Будет ли наша политика, как вам кажется, американизироваться в этом смысле?

Игорь Минтусов: Мне никогда не нравились эти аналогии. Сами того не хотя, мы создаем ненужные стереотипы. Есть такая наука, как маркетинг. Есть ли западный маркетинг? Чем западный маркетинг отличается от российского маркетинга? Если не брать специфику того, что название в одной компании по маркетингу, продвижении, на одном языке, в другом случае на другом языке. Есть определенные законы маркетинга по продвижению товаров. Так же и в политике. Если речь идет об американизированных кампаниях, то в последнее время, самые американизированные кампании, 2000-ых годов, - это были кампании, которые проводила КПРФ. Что я имею в виду? Американизированная кампания - это когда кандидат осуществляет максимально большое, непосредственное количество контактов с избирателями. Когда он с ними встречается, ходит по домам, жмет руки. В американской версии спрашивает: how are you? В российской версии спрашивает о чем-то другом. Но обязательно похлопать по плечу. То, что делает как раз Зюганов. У них правило было во время выборных кампаний, когда были одномандатные округа в Государственную Думу. Напомню коллегам, что в одном избирательном округе 500 тыс. избирателей проживало в среднем. У Зюганова было правило, он его озвучил, мы давно заметили закономерность, что тот кандидат, который проводит более 200 встреч за свою выборную кампанию, то он выборы выиграет в своем одномандатном округе. Поэтому у нас такое правило – 200 встреч провел, ты выиграешь выборы. Чисто американизированная кампания - встречаться с избирателями. Я бы от этого шлейфа ушел.

Навальный встречался с избирателями. Это то, что должен делать каждый уважающий себя кандидат. Так как каждый кандидат этого не делает, он не просто встречался с избирателями, многие встречались. Встречи Навального освещались более предметно, он встречался более системно. Не хотелось бы какие-то критические высказывания делать в сторону Навального, но коль уж зашла речь. С одной стороны, прекрасный способ – американизированная кампания. С другой стороны, почему-то все вот эти встречи, насколько я знаю, держались в большой тайне. Только избранные люди могли узнать, где будет встреча, что и как. Ну что это за американизированная кампания, когда ты не знаешь, где будет твой кандидат выступать?! Поэтому это все такие некоторые штампы определенные, которые есть, которые существуют. Компания должна быть открытой, и основная задача любого кандидата, его штаба - за тот небольшой промежуток времени, который существует в российском законодательстве на выделенную кампанию, и на основе того ресурса финансов, который у тебя есть, осуществить максимально большое количество контактов с избирателями, вот, в общем-то, и все правило. И в то время, как, например, крутятся ролики, либо вертятся, висят билборды с тобой, которые – понятно, в таком техническом режиме - осуществляют контакты с избирателями вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет, само тело кандидата тоже непосредственно не должно терять время, тоже должно осуществлять максимальное количество контактов с избирателями. И отсюда эти встречи появляются, которые могут добавить те самые недостающие небольшие тысячи голосов или десяток тысяч голосов. Которые в итоге могут оказаться критической массой, которая может тебя привести к успеху.

Александр Шмелев: Спасибо. Виталий Сергеев из Оренбурга задает такой вопрос: Игорь Евгеньевич, здравствуйте, по итогам прошлого воскресенья многие люди, имеющие отношение к избирательному процессу, лидеры «Единой России» стали публично поддерживать ранее высказываемые политтехнологами доводы против Единого дня голосования. С такой явкой властям удалось удержаться только гимнастическими приемами подплыва и подброса. Как вы сегодня оцениваете перспективы Единого дня голосования?

Игорь Минтусов: Я тоже, Виталий, приветствую вас. Очень приятно получить такой вопрос. Я тоже здесь приближен, наверно, к той части экспертов, которые - так же, как по графе «против всех», - непопулярны среди политтехнологов. Я не считаю этот вопрос очень принципиальным. Что этот вопрос очень важный, по поводу Единого дня голосования. Кроме циничных политтехнологов, которые хотят максимизировать свою занятость и два раза в году принимать участие в работе, а не один раз, кроме этого важных аргументов, которые стоят за этим вопросом, я не вижу.

Есть такая страна известная – вам, в том числе, - Соединенные Штаты Америки. Там всегда есть один день голосования, на протяжении многих, многих десятилетий там все выборы происходят в один день. Мы все знаем про президентские выборы, а на самом деле все выборы проходят, за исключением референдумов и специальных случаев - когда какой-нибудь депутат либо губернатор умер, либо что-то с ним произошло, либо перевелся на другую работу, - все выборы происходят в каждый первый вторник после первого понедельника ноября. И, на мой взгляд, очень, наоборот удобно, это очень системно, все заранее к этому готовятся - за год, и за два, и за три вперед. Вместо того, когда выборы происходят в разное время в разных городах, все время следишь. Здесь то, другое, и как-то очень много суеты. А так все ясно, понятно: раз в год проходит голосование. Поэтому я отношусь к этому с пониманием, и не считаю что это какие-то козни.

Забегая немного вперед - очень многие считали, что - чуть возвращаясь к московским выборам, - что первая неделя сентября, когда все еще в отпусках, это было очень выгодно для партии власти. Потому что, как правило, наиболее активная часть еще отдыхает, а консервативная - пенсионеры, работники бюджетной сферы - будет голосовать за партию власти. Так вот, выборы 8-го числа прекрасно показали, что партия власти наступила на те грабли, которые она готовила, очевидно, другим. Электорат Навального, будучи высоко идеализирован и организован, он просто пришел на выборы при низкой явке и принес 27% Навальному, и расчеты в Москве, связанные с примитивными математическими рассуждениями, я бы сказал, математико-географическими рассуждениями, полностью провалились. Резюмирую: ничего не вижу плохого в Едином дне голосования, если он не будет меняться в течение ближайших 5-10 лет, и в рамках этого Единого дня голосования надо думать, каким образом привлечь людей на выборы, чтобы они пришли и проголосовали именно за нашего кандидата, - вот задача любого политтехнолога.

Светлана Шмелева: Спасибо. Нина Колипова из Республики Коми задает следующий вопрос: Игорь Евгеньевич, добрый вечер. После 8-го сентября власть увидела, каков процент людей, поддерживавших оппозиционных кандидатов. Как вы считаете, каковы теперь будут ее действия по отношению к людям, поддержавших другое мнение? Будет ли она прислушиваться к мнению других людей?

Игорь Минтусов: Я думаю, что власть будет прислушиваться к мнению других людей. И здесь, конечно, очень важными, символическими выборами были выборы в Москве. Потому что все-таки власть надеялась, что Навальный наберет от 10% до 15% - и, соответственно, в лучшем случае будет показан всем потолок наиболее ярких лидеров оппозиции. Навальный набрал практически в два раза больше, и это означает, что власть будет переоценивать, пересматривать свою точку зрения на людей, на масштабы людей, которые недовольны движением в том направлении, в котором политически движется страна. Я думаю, что это такой позитивный фактор для тех, кто хочет видеть политические изменения в стране.

Светлана Шмелева: Вопрос от Валерия Федотова из города Санкт-Петербург, который состоял сначала в партии «Единая Россия», его назвали даже белым единороссом, перешел в «Гражданскую платформу». Я это обозначаю просто потому, что, мне кажется, Валера задает вопрос про свой выбор, потому что вопрос звучит так: как, на ваш взгляд, изменился партийно-политический расклад после этих выборов? Удалось ли заявить о себе каким-либо новым партиям – «Гражданской платформе», «РПР-ПАРНАС», кому-то еще? Что будет со старыми партиями, кандидаты от которых набрали в Москве меньше, чем один Навальный? Какова дальнейшая судьба «Единой России»?

Игорь Минтусов: Какой важный системный вопрос, и здесь такая дисперсия происходит… Есть несколько суждений, которые бы я высказал, ответив на этот вопрос. Первое: возрастает, хотя она и раньше была не маленькая, но сейчас это особенно видно, что существенно возрастает роль политических личностей по отношению к роли партии. Рискну предположить, что сейчас «РПР-ПАРНАС» преодолела 5-ти процентный барьер, потому что ее возглавлял такой яркий политик федерального уровня, как Немцов. Соответственно, если говорить о Москве, то это действительно партия не с системной позицией в первую очередь, это было благодаря тому, что Навальный ее представлял, она набрала больше, чем все остальные кандидаты оппозиции вместе взятые. Роль личности будет возрастать, это первое. Второе: если системные партии не изменят своей организационной политики, если они не займутся ребрендингом, все партии без исключения, включая ЛДПР (вспомним результат представителя от ЛДПР, вроде молодой парень и какие «впечатляющие» результаты), если не будет изменений, то некоторые из этих партий я просто не вижу в следующей Государственной думе, они просто не преодолеют семипроцентный барьер, по ним уже начал звонить колокол.

Светлана Шмелева: Дискуссия в Московской школе славится всегда тем, что разговоры, несмотря на то, что тема задана, строятся не вокруг одной точки, и вы, собственно, ссылались на международный опыт, за что отдельное спасибо, я думаю, что это всегда самое интересное. И хотелось бы услышать что-то не о сиюминутном, поэтому я позволю себе задать вопрос про выборы, которые прошли не восьмого сентября, а которые случились давно, но, тем не менее, в таком разряде вечного. Потому что к ним часто отсылают, это выборы 1996-го года, где вы были консультантом Бориса Николаевича, и я думаю, что спустя такое количество времени вы можете вполне о них говорить. Интересно было бы услышать просто про них, вашу какую-то экспертную оценку, ощущение, потому что многие очень сильно интересуются - и вот есть возможность задать вопрос в первые руки.

Игорь Минтусов: Во-первых, мне хочется сказать, что - только не смейтесь, пожалуйста! - я до сих пор не верю, что Борис Николаевич выиграл тогда эти выборы. Но не надо думать о том, о чем вы сейчас подумали. Речь совсем не идет о фальсификациях, их тогда не было. И я должен сказать, что миф, который с легкой руки тогдашнего президента, в декабре 2011 года Дмитрием Анатольевичем Медведевым был запущен, который где-то в интервью сказал: а что, мол, тут либералы говорят о фальсификациях? а вот что 96-й год - разве там было по-другому? Это такой типичный пример манипуляции для начинающих политтехнологов, когда меняется повестка дня. Вместо того, чтобы (повторяю - дело проходило в декабре 2011 года) обсуждать тему фальсификаций 2011 года, населению предлагается другая тема: были или не были фальсификации на выборах 96-го года, совершенно другая тема. И совершенно неважно, были они или не были, важно, что начинает другая тема обсуждаться. И вот это всегда очень заметно, когда происходит смена повестки дня. Это то, что называется к слову.

Действительно, это был выдающийся успех всех, кто поддерживал Бориса Николаевича, и одна из его причин заключалась в том, что 90% всех аналитических, интеллектуальных ресурсов страны - я сейчас не говорю о финансовых ресурсах, подчеркиваю - они все были на стороне Бориса Николаевича. И КПРФ была настолько самоуверенна - так же, как КПСС в свое время в советском народе, который должен ее всегда поддерживать, я имею в виду последние годы. Конец 80-х годов, когда КПСС сильно ошиблась. Вот и КПРФ пребывала в иллюзиях, что только дай возможность людям проголосовать честно - и они сразу проголосуют за представителей КПРФ. Этого не произошло. Вот это такая очень важная – главная! – причина - полностью игнорирование коммунистами работы с политическими технологами, специалистами на всех уровнях. Получается, игра была в одни ворота, я говорю про политические технологии. Били лежачего - ЦК КПРФ, было желание забросить наибольшее количество шайб за короткое отведенное время. Задайте мне вопрос более точный, потому что мне очень трудно так лекцию читать про 96-й год.

Светлана Шмелева: Ну, вот если мы говорим сегодня о сегодняшнем времени, видите ли вы как человек, работавший над имиджем Бориса Николаевича, стала ли эта кампания имиджевой? Берут из нее что-то? Вот на ваш взгляд?

Игорь Минтусов: Я ожидал большого потрясения в 2012 году во время последней президентской кампании в России, когда команда Владимира Владимировича Путина использовала основные месседжи, которые были в кампании 1996 года, только месседжи основные - это те, которые использовали коммунисты против тогдашнего президента Бориса Николаевича Ельцина. Эти месседжи по форме были отретушированы и отредактированы, но содержание было ровно такое, как в 96-м году. Тем, кто уже не помнят кампанию 2012 года либо за ней не следили, я хочу напомнить, почему надо голосовать за Владимира Владимировича Путина. Первое - потому что не хотим шоковой терапии, разрухи 90-х годов. Второе - потому что не хотим влияния Госдепа с Запада и так далее. Третье - потому что Россию окружают исключительно враги, нам надо объединяться вокруг лидера нации, чтобы противопоставить себя другому миру, так как другой мир кроме зла ничего не желает России. Тут, может, я какой-то тезис подзабыл. Все тезисы казались работающими, достаточно большие электоральные массы, в общем-то, голосовали именно по этим пунктам. Я имею в виду, когда для себя находили вопрос, спрашивали себя, почему надо голосовать за Владимира Владимировича Путина, а не за других кандидатов. Вот это все работало, одно из таких явлений.

Светлана Шмелева: Интересно, спасибо. К сожалению, наше время подошло к концу, но Игорь Евгеньевич бывает у нас каждый год. Кроме того, я надеюсь, мы услышим все-таки сейчас еще какое-то послесловие и все этим насладимся.

Игорь Минтусов: Даже не знаю, что сказать в заключение. Во-первых, спасибо за вопросы, тем более, некоторые вопросы мне было очень приятно получать от людей, которых я знаю: это и из Санкт-Петербурга, и из Оренбурга, это очень приятно. Во-вторых, во мне в последнее время очень сильно действует самоцензура, всегда вынужден со стороны себя слышать и смотреть, поэтому иногда на половине фразы себя останавливаю. Все, что говорится в век современных средств связи и коммуникаций, остается в истории. Совсем не хочется, чтобы то, что я сейчас буду говорить, мне припомнили лет через 5 либо через 10. Именно поэтому я ничего сейчас говорить не буду. И поэтому на оптимистичной такой нотке хочу закончить свое выступление.

Светлана Шмелева: Спасибо, я рада, что наш разговор о выборах строился как о процедуре, потому что демократия - это, прежде всего, процедура.

Игорь Минтусов: Спасибо, всем удачи.



8 комментариев


Ирина Глинянова
9 сентября 2013 23:18

Добрый день, Игорь Евгеньевич!
Вопрос от выпускника МШПИ 2013 г. - Глиняновой Ирины: Какие нужно иметь в наличие доказательства и факты, чтобы отменить выборы в гордуму?

Виталий Сергеев
10 сентября 2013 17:06

Похоже связи на ржд не хватиь на онлайн(((

Никита Слепцов
10 сентября 2013 17:13

Здравствуйте, Игорь Евгеньевич.
Как Вы можете оценить легитимность сформированных органов власти в условиях низкой явки. У нас в Ульяновске, например, явка по городам была около 20%, по области - чуть более трети. И как Вы считаете, есть ли тренд на снижение явки и если есть, то куда это приведет?

Алексей Плотников
10 сентября 2013 17:17

Добрый день Игорь Евгеньевич!
Как всегда, рад Вас лицезреть и слушать!
Вопрос: Вчера Илья Ройтман на своей странице Фейсбука высказал мнение, что выборы обозначили следующие реалии: 1)полный провал гудкова, это провал партийной оппозиции. навальный, ройзман нуждаются в партиях только как в техническом избирательном инструменте, то есть россия, как это не раз бывало, демонстрирует миру новую конфигурацию политической системы, где традиционные партии отмирают. 2) россия продемонстрировала и новый идеологический тренд, на смену рухнувшему постмодернизму идёт постнационализм, национализм не этнический, а надэтнический, гражданский, с жёсткими требованиями к ассимиляции новых граждан и полным отторжением мультикультурности и толерантности. эта новая идеологическая формула будет активно распространяться и в европе и иметь всё больший политический успех. нынешняя власть абсолютно неспособная к изменениям и политическому творчеству, рухнет в ближайшие 2-3 года.
Как бы вы прокоментировали данное мнение?

Нина Колипова
10 сентября 2013 17:26

Игорь Евгеньевич, добрый вечер!
После 8 сентября власть увидела, каков процент людей, поддержавших оппозиционных кандидатов. Как Вы считаете, каковы теперь будут её действия по отношению к людям, выражающим "другое" мнение? Будет ли она прислушиваться к мнению немалого количества людей?

Виталий Сергеев
10 сентября 2013 17:33

Игорь Евгеньевич, здравствуйте! По итога прошедшего воскресенич многие ОИКи и лидеры ЕР стали публично поддерживать высказанные многими политтехнологами аргументы против ЕДГ! С такой явкой властям удалось удержаться только тспользуя гимнастические приемы подплыва и подброса. Как Вы сегодня оцениваете перспективы ЕДГ? Да прибудет с нами электоральная сила! ;)

Ольга Писаренко
10 сентября 2013 18:26

Игорь Евгеньевич, как Вы расцениваете А. Навального (человек, поймавший настроение времени или проект), И каковы его перспективы , цели и пределы роста?

Анастасия Глухова
10 сентября 2013 18:28

Возможно, я не услышала ответа. Где грань, за которой низкую явку можно объяснять не ленью избирателей, не его комфортом, а бойкотом выборов? Почему явка 6% - это не бойкот, а безответственность?



Путь : Главная / Новости / 10 сессия i-класса-2013. Игорь Минтусов: Подведение итогов выборов 8 сентября
Россия, Москва, Старопименовский переулок дом 11 корп. 1, 2-й этаж,
  телефон: +7 (495) 699-01-73
Все материалы на данном сайте опубликованы некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента. Указано согласно закону №121-ФЗ от 20.07.2012 в результате принудительного включения в реестр