Гражданскому обществу - гражданское просвещение

Вспомнить пароль
Запомнить пароль
  Путь : Главная / Юлия Анатольевна Счастливцева  
Юлия Анатольевна Счастливцева

Юлия
Анатольевна Счастливцева

Выпускник 2012 года Страна: РоссияРегион: Челябинская областьНаселенный пункт: г. МагнитогорскМесто работы: газета "Магнитогорский металл"Должность: обозревательОбразование: высшее, филологическоеОбщественная и политическая деятельность: ЖурналистикаМотивы для участия в программах Школы: Знание языков: Facebook: Twitter:
Публикации

Газета "Магнитогорский металл"

Награды и благодарности

2006 г. - "Лучший журналист печатных СМИ" по итогам конкурса Магнитогорского городского Собрания депутатов. 2008 г.,2009 г. - "Журналист года" по итогам конкурса Магнитогорского городского Собрания депутатов. 2011 г. - победитель в номинациях "Репортаж года" и "Журналистское расследование" по итогам конкурса Магнитогорского городского Собрания депутатов.


2012Право, политика, экономика и СМИ
Зеленогорск
3 - 7.04
Право, политика, экономика и СМИ
Голицыно
10 - 16.06
Право, политика, экономика и СМИ
Голицыно
22 - 28.07
Семинар в США
Вашингтон-Чикаго
3 - 13.10
Встреча выпускников
Голицыно
1 - 3.11
Юбилейный семинар в честь 20-летия Школы
Лондон
4 - 6.11
Семинар во Франции
Париж
10 - 15.12
Двадцать лет: Встреча выпускников
Голицыно
25 - 27.04
2013Что делает общество успешным?
Стокгольм
5 - 9.05
Международный форум для демократии
Страсбург
27 - 29.11
Невероятно страстный мир - Юлия Счастливцева о семинаре в Берлине
дата 13 декабря 2014
время 09:51
автор Счастливцева Юлия Анатольевна

В 2010 году Школа издала книгу французского политолога и эксперта Доминика Моизи «Геополитика эмоций. Как культуры страха, унижения и надежды трансформируют мир». Суть его гипотезы в том, что в современном мире рациональные идеи и ценности больше не движут историей, а движет ею поиск своей идентичности народами, неуверенными в том, кто они такие. В основе самосознания народов, утверждает Моизи, лежит один из трех типов эмоций — страх, унижение или надежда. Такой мир, по выражению американского журналиста Томаса Фридмана, «невероятно страстный». Эмоциональные границы в нем приобрели такую же важность, как некогда географические: на глобальной карте эмоций Ближний Восток окрашен в цвет унижения, и эта эмоция определяет его враждебность к Западу; теряющие доминирующее положение в мире США и Западная Европа – в цвет страха; Азия — в цвет надежды. Россию автор гипотезы относит к сложному случаю, когда поведение страны определяет сложный эмоциональный и психологический рисунок.

Участники российско-германского форума в Берлине «Идея Европы — поиск идентичности между либерализмом и консерватизмом», без отсылки к Моизи, говорили, на мой взгляд, о том же — мире эмоций, комплексов и навязчивых фантазий. В нем термины «либерализм» и «консерватизм» потеряли смысл, что своим примером подтвердила эксперт с германской стороны Петра Бар, представившись как христианин-демократ и либерал-консерватор.

Унижение

Никакого глобального конфликта ценностей не существует (Георгий Чижов). Поведение России объясняется не отличными от европейских ценностями и идеями, а эмоциями обиженного подростка с кучей комплексов (Михаил Фишман). Россия стремится стать все больше и больше, потому что все разрушающиеся империи страдают от уменьшения, ощущая внутреннюю ущербность (Николай Петров).

То, что Украина ищет идентичность на Западе, расстраивает Россию и воспринимается ею как личное оскорбление (Лена Немировская). При этом у нашего государства нет ни сил, ни ресурсов для возвращения к комфортному для нее статусу империи. Единственный идеологический ресурс, на котором держится кампания по психологической реабилитации, — Крым. Взятием Крыма Россия материализовала «виртуальное право» на Украину (Андрей Колесников). Виртуальное — потому что «империя» живет только во внутреннем самоощущении России, и избавиться от нее внутри гораздо труднее, чем снаружи (Эмиль Паин). Виртуальная идентичность несет компенсаторную функцию. Многие ее элементы, так называемые «традиционные ценности» — гомофобия, православие — сконструированы искусственно. Раздвоение мира на реальный, бытовой, повседневный, вполне европейский, и виртуальный длится около десяти лет (видимо, с момента ареста М. Ходорковского — Михаил Фишман). За это время у россиян выработалась привычка и потребность в собственном возвеличивании посредством национализма — не без попустительства со стороны Запада, который «не замечал» и не реагировал, а теперь ведет жесткую санкционную политику, вызывая у России искреннее недоумение и обиду (Михаил Фишман).

Страх

Европа упустила возможность стать большой, объединенной, когда всех к себе впустила, а Россию оставила за дверью. А россияне — народ гордый, и поводы для гордости у него есть (Фридрих Шорлеммер). Теперь Россия закрывается. Закрытие стран всегда начинается изнутри — с внутреннего «железного занавеса» (Фридрих Шорлеммер).

Не стоит никого загонять в угол, потому что психология консолидации способна на многое. Обстановка сегодня не та, что во время холодной войны, но отнюдь не лучше. Во всяком случае в восьмидесятые я не встречался с такой эмоциональной раненостью и лишением иллюзий. Преобладающее большинство российского общества чувствует себя непонятым, люди разочаровались в Западе — им надоело состоять в вечных неудачниках (Мартин Хоффман).

Надежда

Россия всегда была Европой, исторически и культурно, и она следует за Европой как в своих достижениях, так и в своих ошибках (Фридрих Шорлеммер). «Блоковое мышление», мышление территориями и зонами влияния, устарело (Андрей Колесников). Логика — чем страна больше, тем она как страна лучше — это логика прошлого (Михаил Фишман). Молодое поколение не понимает смысла национальных конфликтов. У него глобальная идентичность. Мой сын чувствует себя человеком мира (Николай Петров). Санкционная политика достигла предела эффективности: чем больше Европа давит на Путина, тем сильнее он подавляет НКО, гражданское общество, население. Альтернативой может стать расширение Западом образовательных возможностей для России, смягчение визового режима и другие способы вовлечения россиян в европейское пространство (Андрей Колесников).

Книгу «Геополитика эмоций» Доминик Моизи заканчивает описанием двух сценариев будущего мира, в зависимости от того, какие эмоции в нем возобладают. Так или иначе, но сохранение статуса-кво — миропорядка, установившегося после окончания холодной войны, невозможно: чем больше заданности расходятся с реальной ситуацией, тем больше в мире страха и унижения. И тем больше опасных последствий для всех.

Но закончить я хочу другим сценарием.

В последний день форума участник с германской стороны Мартин Хоффман поделился своей статьей, недавно опубликованной в газете Der Tagesspiegel. Текст тоже эмоциональный, но, по-моему, правильный: «Обращаюсь с призывом ко всем акторам на Западе: действуйте сейчас, и действуйте парадоксально. Российское восприятие реагирует на символы, выражение уважения и сигналы примирения в гораздо большей степени, чем думает Запад. Это надо использовать для усиленного диалога на всех уровнях — в политике, бизнесе и, прежде всего, в обществе. Необходимо прекратить экономические санкции. Граждане России должны чувствовать себя в Европе желанными гостями. Нельзя проиграть этот капитал, который нужен для мира и справедливости в XXI веке».

P.S.: Программа семинара

Фотографии

Отзывы



нет комментариев
Люди, устойчивые к массовым психозам - выпускник-2012 Юлия Счастливцева о встрече выпускников в Голицыне
дата 07 мая 2014
время 14:18
автор Счастливцева Юлия Анатольевна

Вдруг и мой папа, обычно ироничный в оценке политики, вместо новостей о рыбалке почти закричал в телефон: «Там людей сожгли заживо. Почему Путин ничего не предпринимает?!» В ответ я попросила его выключить телевизор. Вот. «Оно» и в мой дом проникло. Вирус военизированного психоза. Кто-то из экспертов на этом семинаре Московской школы гражданского просвещения сказал, что «в нормальном обществе» 90% граждан занимаются собой, а не политикой. Нас же, не спросив, втянули в политику всей страной.

Тень этой болезни я замечаю на лицах давно. «Знала бы ты, как они расстраиваются, когда узнают, что пикет разрешен, – сказал мне однажды психолог-активист, показывая глазами на скандирующих с плакатами людей. – Им нужно кайф получить, когда скручивают и вносят в автозак, агрессию слить. А мирный протест – что в нем? Никакого удовольствия». Несколько месяцев назад девушка, пришедшая в Сахаровский центр на правозащитный семинар, попросила тренеров: «Обуздайте мою ненависть к полиции. Сама не могу». Что она имела в виду, я поняла позже, когда провела полдня у Замоскворецкого суда, где оглашали приговор по «болотному делу»: люди, пришедшие поддержать ребят, оказались в стеснённом, ограниченном пространстве. Дальше – известный сценарий. Сначала звучат отдельные выкрики, потом в Надю Толоконникову летит слепящая белизной курица, всё теснее, теснее – и вот уже чувствуешь, как «оно» вскипает внутри. Схватки с полицией. Разрядка.

Мы, две России (или четыре, согласно концепции Натальи Зубаревич), не враги. Полиция и гражданские – тоже не враги. Это Песков в эфире говорит, что за раненого омоновца размажет печень митингующих по асфальту. На деле никто ничего не размазывает. А «печень» – это блюдо для особых случаев. Посмотрите судебную практику по статье 318 УК (применение насилия в отношении представителя власти) ─ суды всей страны за вооруженное нападение, наезд (колесами автомобиля) на полицейского дают… условный срок. Потому что для власти омон – такой же заложник, как любой из нас в стране, где гражданская война и всех стравливают со всеми.

Теперь о позитиве, который мы искали на семинаре выпускников Московской школы гражданского просвещения. Здесь собираются люди, устойчивые к массовым психозам, сам тихий и спокойный голос Лены Немировской действует целительно, а мы пытаемся услышать друг друга и что-то понять.

Ощущение, что страна больна, общее. Директор «Левада-центра» Лев Гудков, например, выступал как психоаналитик. По его мнению, через эйфорию, замешанную на национализме, находят выход эмоции унижения, копившиеся внутри России двадцать лет, ─ как следствие неизжитой травмы от распада СССР. И одновременно, считает Гудков, это обратная сторона «закручивания гаек» в политике: раздражение властью и невозможность открыто ее критиковать формирует выплеск агрессии в адрес незащищенных категорий населения. Если в кипящей посудине закрыть все отверстия для выхода пара (запретить собрания, задушить СМИ, не допускать политической конкуренции), у нее срывает крышку. Последователь Фрейда Вильгельм Райх писал о предвоенной Германии: «Массы не были обмануты. Они жаждали фашизма». При этом лечить недуг никто не пытается. Напротив, Наполеону из 6-й палаты несут то новый мундир, то саблю – на, испробуй. Истерика национализма возведена в государственную политику. Остановиться, обдумать, осмыслить происходящее нет ни времени, ни возможности, слишком быстро меняются кадры бессмысленного постмодернистского кино, собранного из осколков прошлых культур. Бандеровцы, фашисты, национал-предатели, средневековье, костры инквизиции, пятая колонна, СССР, женевское соглашение, Куликово поле, масонский заговор… Всё это сбивает с толку и оглушает любого, кто еще пытается искренне разобраться. Известный принцип иллюзионистов: пока зрительный зал следит за движением рук на сцене, настоящий фокус происходит в другом месте. Так что если мы за эти дни стали ближе к Азии, наверное, пора обратиться к восточной культуре и взять то, что поможет самосохранению в условиях военизированного психоза, – умение отстраниться и созерцать. Или, как поделился своим методом наш сошкольник Роман Захаров, временно «уходить во внутреннюю миграцию».

Отрезвляющий эффект на школьных семинарах всегда производят прагматичные выступления экономистов. Вместе с ними хорошо умеют возвращать «в сознание» и правоведы, но в этот раз ни одного юриста не было. Юристы в стране в какой-то момент вообще замолчали. Последнее, что я читала в СМИ из того, что можно отнести к правовой оценке происходящего – реакция нашего сошкольника Станислава Станских на решение Конституционного суда по «Крымскому делу». В другой статье Стас внятно растолковал, почему комментариев по «крымскому вопросу» больше не будет: с 9 мая всякая критика «присоединения» Крыма может быть квалифицирована по новой статье 280.1 уголовного кодекса. Так что, пока экономистам говорить еще можно, мы слушали их.

Трактовки и прогнозы экспертов не сильно различались: с замедлением роста экономики общественный договор 2000-х (политическая лояльность населения в обмен на рост благосостояния) себя исчерпал. Теперь, когда денег нет, самосохранение власти осуществляется за счет более дешевого ресурса – агрессивной пропаганды и усиления репрессий. Почти каждый, кто делал прогноз, был пессимистичен и говорил о непредсказуемости экономических сюжетов.

Евгений Гонтмахер: «Маховик легко раскрутить, разогреть – но сложно остановить»; «Россия вошла в эпоху нестабильности, когда никто не может предсказать будущее. Наша задача сейчас – сохраниться». «Еще 2-3 года назад у страны был какой-то курс, по крайней мере, экономический, и я его понимал. Сейчас я не понимаю, не вижу, на каком базисе будет строиться экономика и политика. Курса нет». «Россия не может вернуть ситуацию в состояние двухполюсного мира. Мир многополярный, и Россия в нем – один из регионов, но испытывает фантомные боли по поводу былой державности».

Николай Петров: «Логика на конфронтацию с Западом не ситуативна, а намеренна»; «Мы закрыли себе путь к модернизации в партнерстве со странами Запада»; «Крым куплен в рассрочку. Платить за него придется долго и дорого».

Вопрос о цене вопроса крайне интересен. Насколько каждый в России готов оплатить несколько недель патриотической эйфории и красивый абзац о роли Путина в истории личным благополучием, свободой, здоровьем? Первые, самые преданные (или принудительно преданные), уже расплачиваются: депутаты, чиновники, правоохранители, РПЦ. Попавшие в санкционный лист, должно быть, тоже не слишком довольны.

Тема международных отношений на семинаре тоже скорее подразумевалась, чем звучала, и тоже понятно почему. «Я коллегам в университете сказал, что международные отношения закончились… Ситуация изменилась институционально», – коротко заметил Евгений Гонтмахер. Помню, как о том же, вернувшись из полевой миссии в Крыму (еще украинском), сказал правозащитник Андрей Юров: «Международного языка прав человека больше не существует». И ёмко, по-мужски, изложил новую диалектику международного устройства: «Прав тот, у кого в руках автомат. У кого пулемет – еще правее; а кто на БТР, тот охрененно прав».

В международном клубе джентльменов действует (или, скорее, действовал) принцип «презумпции добросовестности». Нельзя принудить лидера крупной ядерной державы уважать закон, если этого делать не хочет. Уважение мира и человечности – это добрая воля лидера, взявшего на себя международные обязательства. По-другому никак. Об этом были две мировые войны, был Нюрнбергский трибунал, об этом и показанная в школе новелла «Туфельки», художественно осмыслившая страшные экспозиции Освенцима. ХХ век прошел под знаком отрицания Вестфальской системы мира, закреплявшей когда-то приоритет государственного суверенитета над человеческой жизнью. Вся логика мировой истории – движение за государственные границы, а не замыкание в них.

По выступлениям экспертов как-то чувствовалось, что поворот от Европы уже сделан, что Россия отказалась от европейского проекта и в стране запущена «антиперестройка» – путь, противоположный тому, по которому мы шли последние двадцать лет и куда должны идти, согласно Конституции РФ. А сессия Льва Аннинского образно раскрыла перспективы изолированного «русского мира» – не того, декоративного, с матрёшками, куполами и ушанками – а глубинного, генетического, дремучего, с таким неизменным набором архетипов, как самодержавие, рабство, тюрьма и бессудие: «За пять лет в России может поменяться всё, за двести лет – ничего».

«Раб не принадлежит самому себе, его индивидуальность уничтожается, он – живое орудие, на языке римского права – res, вещь – то есть всегда объект, но не субъект правовых, экономических и проч. отношений. Особой формой рабства можно считать положение человека, насильственно лишенного или добровольно отказавшегося от исторической субъектности, мыслящего себя только в качестве объекта воздействия неподвластных его влиянию сил. …В эпоху перестройки и в начале 1990-х образ этот начал трансформироваться, но этот процесс не был завершен и после интенсивного «попятного движения» – вернулся к тому виду, в каком он находился в брежневские времена», – писал о рабстве эксперт школы историк Никита Соколов в другом месте, но по тому же поводу.

Основатель «Мемориала» Арсений Рогинский дополнил этот образ напоминанием о неизжитых следах террора в массовом сознании, которые, по его мнению, все-таки передались новому поколению. Сакрализация государства и подданническая культура, разобщенность и открытость для социального инжиниринга, ксенофобия как стремление к «уравнению», к социальному ГОСТу и «нормальности» – перенесенные в настоящее черты «советского человека». Достоинство «советского человека», с точки зрения авторитарной власти, в том, что политику террора он принимает смиренно – как данность или стихийное бедствие. Как в средневековье принимали чуму. «Назвать государство преступником массовое сознание не может», – говорит Рогинский. Поэтому государственная историческая политика все больше направлена не на создание образа прошлого, а на формирование культуры настоящего. От вопроса о борьбе «Мемориала» с клеймом «иностранного агента» Арсений Рогинский грустно отмахнулся: «Друзья, текущие трудности – это всё ерунда. Главное, что за 25 лет работы мы не добились изменений в массовом сознании. Ничего не добились…»

Выступление Льва Аннинского вообще было фаталичным: «История идет своими страшными путями. Мы ничего не можем сделать. Можем лишь пытаться смягчить ее удары». Но его фатализм, тоже свойственный традиционной культуре, я бы назвала позитивным. По Аннинскому, смысл происходящего всегда постигается в пути: «Проживешь – тогда поймешь». России, наверное, нужно пройти этот путь – переболеть уже империализмом, национализмом, гордыней, изжить старую травму. Повзрослеть, говорит Лена Немировская, и «найти неимперскую идентичность».

P.S.: Программа семинара

Видеозаписи

Фотографии

Отзывы



нет комментариев
Что мы искали в Новом свете. И что нашли - выпускница-2012 Юлия Счастливцева о семинаре в США
дата 26 октября 2012
время 20:12
автор Счастливцева Юлия Анатольевна

Мне как гражданину России сложно любить Америку. Видимо, я есть типичный представитель своей страны с типичным набором стереотипов. Но в ней определенно есть чему учиться. Чувство, которое неизменно сопровождало меня во время визита в США, − это досада. Мне досадно, что у России с ее великой историей и культурой уже несколько столетий не складываются отношения между гражданами и государством, как складываются они в Америке. Опыт этих отношений и есть то полезное, что я вынесла из поездки, за которую благодарна Московской школе политических исследований и центру лидерства «Открытый мир».

Империя

Мы все-таки похожи. Когда в Вашингтоне я была в Мемориале Линкольна, смотрела фильм об истории Конгресса во время экскурсии по Капитолию, посещала Музей американской истории, меня неизменно сопровождали знакомые имперские мотивы, державная музыка и воздействие идеологии. В конференц-центре Белого дома старший директор по вопросам России и Евразии Элис Уэллс в отношении своей страны часто употребляла прилагательное «самый»: самая большая в мире экономика, самая большая военная мощь и проч. Да, это напоминает великодержавные амбиции СССР.

Американские эксперты признали, что стереотипы «холодной войны» в Америке сильны – даже больше, чем в России. Это видно. В Музее истории США в зале Второй Мировой войны о вкладе СССР в победу над фашизмом почти не сказано, а в Музее космонавтики краткий комментарий к портрету Юрия Гагарина умалчивает о первом полете в Космос. Но особенно меня поразил зал, освещенный зловещим красным светом, где значок атомной угрозы сменяется советским «Серп и молот». Впечатляет, знаете ли. Обретает смысл фраза Джона Апдайка: «Если нет холодной войны, какой смысл быть американцем?»

И потому усилия команды «Открытого мира» по построению дружеских и доброжелательных отношений с российскими лидерами вызывают у меня уважение. Это действительно большие усилия. Они меняют не только наше представление об Америке, но и представление принимающей стороны о России.

Недоверие

Ничто так не символизирует основания американской свободы, как Билль о правах, который был принят в 1791 году как первые десять поправок к Конституции. При этом приверженность правам человека была далеко не самоочевидна для основоположников американской Конституции. Чтобы это понять, достаточно почитать книгу Блэра А. Рубла «Вашингтонская U-стрит», недавно выпущенную Московской школой политических исследований. Она дает богатое представление о том, сколь непростым был путь Америки к современным идеалам.

Конституция Америки – результат недоверия к власти. Недоверие лежит в основе государственных и общественных институтов. Создатель американской Конституции Джеймс Мэдисон был одержим желанием ограничить концентрацию власти, институционально закрепив недоверие к правительству. Слово «подотчетность» наш переводчик Сергей употреблял довольно часто – в конференц-зале Белого дома, Сенате и редакции «Чикаго Трибьюн». Власть подотчетна народу, и двери Конгресса всегда открыты для граждан.

По мнению наших экспертов, «естественное развитие политических инстинктов обязательно ведет к диктатуре. Для сдерживания диктатуры необходимы свободные СМИ, независимый суд и честные выборы». Здесь на московские протесты и Болотную смотрят как на естественный и правильный процесс «сдерживания диктатуры». Проявления контрдемократии усиливаются с ростом недоверия к власти, это закономерно.

«Четвертая власть»

«Работая в администрации Рейгана, я ежедневно проводил время с журналистами, объясняя позицию президента. Если вы не встречаетесь с прессой, ваша политика не преуспеет. Пусть вам это не нравится, но вы обязаны объясняться перед журналистами. Кроме того, лучшая защита от негативных высказываний для политика – это новые высказывания», – объяснял нам бывший советник по вопросам национальной безопасности при Президенте США Рональде Рейгане Роберт Макфарлейн.

Стены редакции газеты «Чикаго Трибьюн» покрыты надписями – выдержками из Первой поправки, гарантирующей свободу слова. Здесь же – фраза Авраама Линкольна: «Пусть люди знают факты, и страна будет в безопасности». Уже вернувшись в Россию, мы узнали, что одиозный медиамагнат Руперт Мердок рассматривает покупку «Чикаго Трибьюн». Несколько дней назад журналисты этого издания говорили нам, что Мердок – «экстремальный пример собственника СМИ». Имелась в виду предвзятость его компании News Corp. В США ей принадлежит популярный телеканал Fox News, который демократы обвиняют в тенденциозной подаче новостей «в пользу» республиканцев. Такое поведение не принято в Америке, объясняли нам журналисты «Чикаго Трибьюн». «Владельцы изданий не рискуют навязывать журналистам свою точку зрения. Медиа воспринимаются здесь как экономический актив, как бизнес, а не как орган политического влияния, – сказал корреспондент издания «Сан Таймс» Дэн Михалополус. – Мы реально считаем себя сторожевыми псами. Два губернатора штата Иллинойс сейчас отбывают срок, в том числе в результате работы журналистов».

Пик свободы слова Америка пережила в середине ХХ века. Теоретики журналистики называют тогдашнюю концепцию СМИ «либертарианской», говоря о полном контроле прессы над правительством. Позже появилась более реалистическая концепция «социальной ответственности» прессы, которая вводит ответственность журналиста и собственника СМИ в ранг этического закона. Однако от поведения собственника зависит далеко не все. В США выстроена мощная инфраструктура свободы, в которой работает пресса: законодательство, судебная практика, общественное мнение. Государство здесь почти не финансирует внутренние СМИ: на государственном обеспечении находятся только иновещательные радиостанции, к которым относится «Голос Америки». Остальная журналистика – это, как правило, бизнес. Независимость отдельных публикаций обеспечивают НКО, прямо финансирующие журналистские расследования. Делает это и бизнес: в корпорации «Боинг», к примеру, нам рассказали о программе поддержки свободы прессы.

НКО

У американцев есть хорошая привычка надеяться на себя. Не доверяя правительству, они естественно стремятся уменьшить его полномочия. Количество НКО в Штатах поражает: их около 1 миллиона. Фонды и общественные организации берут на себя часть государственных обязанностей и эффективно с ними справляются.

Как рассказали нам общественники, «задача НКО – решать проблемы, не решенные государством»: предоставлять людям недополученные услуги, перераспределять ресурсы между богатыми и нуждающимися, совершенствовать законодательство, сохранять культурные традиции. Благотворительные фонды не просто дают деньги, но инвестируют их в развитие. Основные темы инвестиций – права человека, правосудие, безопасность, эмиграция, репродуктивное здоровье, жилье, образование, окружающая среда, общественные СМИ, наука. НКО, направляющие ресурсы в другие страны, исходят из оценки проблемных зон реципиента. Права человека, например, – основное направление в России, Мексике, Нигерии. «Мы работаем на институциональные изменения», – говорят общественники. В качестве мотивов работы за рубежом они называют экспансию «универсального либерализма» и свой геополитический интерес.

Самоуправление

Жители района Чикаго неохотно участвуют в местных выборах, явка которых сильно уступает президентским. Здесь применимо высказывание китайского философа Лао-цзы «Лучший правитель тот, о котором народ знает лишь то, что он существует». А вот если это существование приносит проблемы, в гражданах США просыпается электоральный инстинкт.

В пригороде Виладж-Оак-Парк с населением 52 тысячи человек управление доверено сити-менеджеру – нанятому городским Советом профессиональному управляющему. Он контролирует повседневную работу служб и реализацию программ правительства. «Политик не должен управлять городом, профессионал справится с этим гораздо лучше. Город – та же корпорация, и президент в нем является генеральным директором», – говорит президент Виладж-Оак-Парка Дэвид Поуп.

Мы обменялись проблемами. Поуп понимающе кивал, слушая наши рассказы о том, как мэрии российских городов раздают землю бизнесу для строительства автозаправок, автостоянок, торговых центров на месте парков и клумб. «Если компания оформила все документы на строительство, администрация не может ей отказать. Однако такое право есть у городского Совета. Именно депутаты принимают окончательное решение. Нам нужны не всякие инвестиции, а хорошие инвестиции», – отметил Дэвид Поуп. Для убедительности он рассказал историю строительной компании, которая получила одобрение депутатов на пятый раз: процесс согласования занял несколько лет.

Американцы охотно используют в своем городе технологии прямой демократии, посещая, например, заседания городского Совета и активно вступая в дискуссию прямо в зале. А в последнее время депутаты Виладж-Оак-Парка публикуют на сайте города законодательные проекты и принимают их с учетом народных «поправок».

Силовики

Не знаю, есть ли в Америке подобное сленговое словечко. Но силовые ведомства не являются там корпорацией, живущей «по понятиями». В них выстроена система многоуровневой антикоррупционной защиты. Выдвигая обвинение, федеральная прокуратура обязана представить свои доказательства расширенной коллегии присяжных. В случае одобрения процесс идет дальше. Однако наличие такого фильтра не снимает обычного недоверия граждан к государственным ведомствам. По словам помощника федерального прокурора Каарины Саловаара, при всей прозрачности силовой системы американцы резко критикуют связь прокуратуры с ФБР и местной полицией, утверждая, что в Америке «можно выставить обвинение и бутерброду с колбасой».

Судья Терри МакКарти был великолепен. Как мы и предполагали, судьями в США становятся выходцы из адвокатуры, а не из прокуратуры, как в России. Судья МакКарти пришел в судьи из общественных адвокатов. Имея четверых детей, он не сожалеет, что они не пошли по его профессиональному пути и под его протекцию. Зато он с гордостью сообщил, что жена является президентом крупной адвокатской компании, – и значит, он «первый джентльмен». Правильно расценив наши улыбки, судья МакКарти подчеркнул, что самоустраняется от процесса, если в нем участвуют подчиненные жены. С силовиками у МакКарти отношения не очень. «Я плохой судья, – сказал он нам, вздохнув. – Сейчас в 12 часов я встречаюсь с агентом ФБР, чтобы дать добро на электронную слежку или отказать. Он (агент ФБР) будет доказывать, что все другие способы сбора доказательств исчерпаны. Но я чаще всего отказываю. Видимо, я плохой судья». Неудивительно. Он же бывший адвокат.

Практика суда присяжных оставляет судье чисто технические функции: следить за надлежащим исполнением процедур, оценивать объем доказательной базы. В сам процесс он почти не вмешивается. «Я искренне верю в суд присяжных. И в большинстве случаев я согласен с его решением. Люди, его формирующие, несут в себе ценности общества и собственное чувство справедливости», – считает судья МакКарти.

Россия

Американские эксперты избегали прямых оценок российской действительности, хотя явно имели их. Тем не менее, кое-что прозвучало. Думаю, что могу и должна это передать.

Джон О'Киф, исполнительный директор «Открытого мира», посол: «Отношение американцев к России по-прежнему окрашено воспоминанием о «холодной войне». Но мы по возможности меняем эту позицию».

Тоби Гати, член правления центра лидерства «Открытый мир»: «Мы не собираемся вам что-то навязывать. Просто внимательно смотрите кругом. А тем, что увидите, поделитесь с друзьями. Если между нашими странами установятся личные дружеские отношения, врагами мы не будем».

Сюзан Эйзензхауэр, внучка 34-го президента США: «Признаюсь, давно влюблена в Россию. Я наблюдаю за изменениями в ней с 1986 года и потрясена вашими достижениями. Нужно продолжать ломать исторические стереотипы».

Роберт Макфарлейн, бывший советник президента США Р. Рейгана: «Америка победила в холодной войне и решила, что может навязывать демократию другим регионам – там, где она не срабатывает. Какая идиотская идея. Уверен, наша страна усвоила полученные уроки».

Леон Эрон, директор программы русских исследований Американского института предпринимательства: «Зимние протесты в России – явление беспрецедентное, поскольку изменения здесь всегда происходили сверху вниз. Гражданское движение видит во власти необходимое зло, для американцев это вполне естественно. Дальнейшее распространение протеста будет носить вирусный характер. Никто не знает, когда социальные, политические и духовные условия сложатся так, что вспыхнет искра – и протестное движение соединится с народными массами».

Элис Уэллс, Совет национальной безопасности: «Мы гордимся достижениями USAID в России. И, несмотря на закрытие его офисов, будем искать пути сотрудничества с российским гражданским обществом. Мы считаем подобные организации эффективным способом совершенствования качества жизни в России».

Шелби Коффи, вице-президент организации «Форум свободы», журналист: «Не вините свою историю и культуру, не ссылайтесь на Гоголя, но найдите способ решить проблему коррупции своим поколением. Добивайтесь строгого следования букве закона. И сделайте эту проблему своей собственной – правоприменение должно быть персонифицировано».

М. Роберт Карр, адвокат: «Любой человек может нести перемены. Когда необходимость перемен становится мощной, начинать нужно с себя».

…Во время нашей поездки по Америке порой я ловила себя на том, что мы ищем минусы. Ошибки, умолчания, лукавство. Разве не этот мотив вызвал аплодисменты кого-то из нас после рассказа политтехнолога о фальсификациях на выборах президента (речь шла о Дж. Буше)? «Хм, – замечали мы, глядя на черный труд черного населения. – А ведь расового равенства вы не достигли». Может быть, так. Но нам не это нужно. Мои выводы после поездки касаются, прежде всего, России. Уверена, все мы вернулись домой с желанием изменить нашу страну к лучшему. И хочется делать это прямо сейчас.

P.S.: Программа семинара

Другие отзывы



нет комментариев
У демократии несколько сторожевых псов, и первый из них – пресса: выпускница-2012 Юлия Счастливцева о семинаре в США
дата 14 октября 2012
время 09:41
автор Счастливцева Юлия Анатольевна

Первую поправку к Конституции США я всегда считала некой условностью. Будучи частью Билля о правах человека, она гласит, что «Конгресс не должен принимать законы, ...ущемляющие свободу слова или печати».



нет комментариев
Нельзя за флажки? - выпускница-2012 Юлия Счастливцева об июльском семинаре в Голицыне
дата 15 августа 2012
время 16:49
автор Счастливцева Юлия Анатольевна

Московская школа политических исследований заставляет заглянуть внутрь себя. Сделать это довольно трудно, но дальше – легче. К тому же у нас есть примеры настоящего мужества.



нет комментариев
Запрос на свободу - слушатель-2012 Юлия Счастливцева о семинаре в Голицыне
дата 09 июля 2012
время 06:09
автор Счастливцева Юлия Анатольевна

Семинар Московской школы политических исследований «Право. Политика. Экономика. СМИ», состоявшийся в Голицыно (10 – 16 июня), пришелся на смутное время, когда не вполне ясно, что хуже – нестабильность или стабильность.



нет комментариев
Причины и следствия «цветных революций» - слушатель-2012 Юлия Счастливцева о сессии Михаила Минакова
дата 05 июля 2012
время 23:48
автор Счастливцева Юлия Анатольевна

«Цветные революции» вернули элитам политический инстинкт, но не спасли постсоветские государства от сползания в авторитаризм.



нет комментариев
Увидеть звезды из канавы - слушатель Юлия Счастливцева о семинаре в Зеленогорске
дата 18 апреля 2012
время 17:09
автор Счастливцева Юлия Анатольевна

Юлия Счастливцева, журналист, газета «Магнитогорский металл»:

Современный человек должен взять на себя усилие быть толерантным и солидарным

Накануне моего отъезда на семинар Московской школы политических исследований (МШПИ) обнаружила в почте Интернет-петицию. В ней было требование принять закон о контроле над иностранным финансированием некоммерческих организаций, которые, по мнению авторов петиции, «выполняют роль подрывных структур».

Вообще странно, что я ее не подписала.



нет комментариев
Путь : Главная / Юлия Анатольевна Счастливцева
Россия, Москва, Старопименовский переулок дом 11 корп. 1, 2-й этаж,
  телефон: +7 (495) 699-01-73
Все материалы на данном сайте опубликованы некоммерческой организацией, выполняющей функции иностранного агента. Указано согласно закону №121-ФЗ от 20.07.2012 в результате принудительного включения в реестр