На второй для меня семинар МШПИ я собиралась с нетерпением. И с тревогой ждала приглашения: вдруг, не придет? Приглашение получено, имена Людмилы Алексеевой, Джеффри Хоскинга, Алексея Макаркина манили.
На вокзале я твердо осознала, проговорила, наконец, отчего же столько было во мне нетерпения. Я поняла, что спешу не только в Голицыно - я бегу из Тюмени. Хоть на неделю. Убежать в свободу, взаимоуважение.
Убежать от пессимизма. Ибо в городе у нас так как-то все вяло, замкнуто. Время за последние несколько месяцев будто сгустилось над нами, не оставив серьезных надежд на скорые перемены. В Думе наглядным материалом сидишь на круглом столе по экстремизму. По телефону говорить невозможно - шипит, скрипит и прерывается. Люди не доходят до собственной свадьбы - их хватают с героином. Зэки вскрывают артерии, ибо не хотят отвечать за все сразу преступления в Новосибирске, Бурятии и на священной земле Буркина-Фасо. Матери со слезами жалуются, что их сыновей замучили в полиции. И нет на это никакого ответа. Ну, ровным счетом никакого.
Убежать из этой чернухи в общество людей, осмысленно подходящих к нашей реальности, людей умных, борющихся и неунывающих. В общем, это - стоящее предложение.
Когда я 10-го июня зашла в конференц-зал в Голицыне и увидела, как же много приехало участников, я слегка придивилась. Действительно, слушатели заполонили гостиницу: в номерах заселялись по трое, даже гладильные комнаты были заняты визитерами.
По лицам коллег я поняла, что не одну меня удивляет аншлаг в аудитории. Походив, порасспросив, я будто все поняла. Кажется, от несвободы бежала в тот раз не одна я. Люди в разных уголках страны словно почувствовали, как схлопнулось над ними пространство. Вот прямо с мая схлопнулось. Стало душно, безнадежно. Хочется вырваться, удрать туда, где тебе не заткнут рот, где здравомыслящие граждане без экивоков говорят о том, что с нами всеми сталось, и чем мы можем окончить. И где эти люди вдруг внушают тебе надежду.
Когда видишь, сколь немало в стране тех, кто не только теоретизирует о свободе и правах, а со знанием дела к ним шагает... когда встречаешь их, когда расспрашиваешь, то кажется - все еще может быть хорошо. Для меня стало крайне важным поговорить с коллегами и убедиться: да, и у них в регионах все, как у нас. Но и они не опускают рук. Важно, жизненно важно знать, что эти люди есть.
Во второй семинар я, несмотря на томительное предвосхищение, несколько сессий прогуляла. Но не из-за лености своей и желания поспать. Нет. Я вдруг почувствовала, как важно для меня именно поговорить с согражданами. Почувствовать их настроения. Удостовериться, что не все еще утратили уверенность добиться перемен мирным путем. И я удостоверилась - нет, не все. Далеко не все. Я слушала Алексея Расходчикова с его опытом противостояния выборным махровым фальсификаторам. Роман Захаров успокоил: мол, не волнуйтесь, все случаи преступлений против журналистов все же фиксируются. И статистика есть. И будет, чем крыть. Михаил Калюта, как порядочный депутат, выживает под прессом органов. Зубайру Зубайруев при своей должности ищет, как переформатировать политическое сознание в родной республике. Белорусы вдохновили: у них ЭТО уже почти 20 лет, но никто не унывает. Поляки с киргизами все понимают и всячески поддерживают.
Константин Ершов отбивает рейдерский захват рыжковской партии, а Мария Баронова держит улыбку и говорит о вломившихся к ней в дом со снисхождением. Да, я прогуляла пару сессий. Бессовестно и безвозвратно. Зато сколько же я услышала!
Ну и 12-го. Конечно, некоторые товарищи еще за день до события замерли, пытаясь предугадать реакцию руководства Школы на планы маршрующих. Замерла и я. Конечно, я не верила, что всех накажут и прогонят. Не верила я и в то, что без меня историческое мероприятие будет неполным. Вполне вероятно, что для той же истории и благополучия страны было бы гораздо полезнее оставить меня в Голицыне слушать Алексея Макаркина с Марком Помаром. Однако я просто не могла пропустить шанс засвидетельствовать такой момент. Ну и дала на день деру.
Разумеется, мне стыдно. Разумеется, я бы не поехала в Москву, будь от этого решения вред Школе (а страна теперь такая, что может быть все). И, разумеется, под угрозой отчисления я бы никуда не отправилась. Но я больше поверила не суровым словам организаторов, а мягким и все понимающим глазам Елены Михайловны.
И хотя я не вполне надеюсь, что эти мирные марши приведут страну к чему-нибудь стоящему, тогда я ощутила еще один прилив оптимизма. Достаточно было увидеть, как же много людей в одном только городе за лучшее готовы томиться на жаре. Приехала я в настроении определенно приподнятом.
О глазах. Про выступления, обсуждения, конечно, тоже хочется рассказать многое. Но нет смысла пересказывать то, что все могут увидеть сами. А глаза... Глаза Юрия Сенокосова, Елены Немировской. Глаза Людмилы Алексеевой, которые уже все это видели и не раз. Они поддерживают и не дают унывать. Когда ты сам, а не в книжках или кинохроники, видишь людей, которые за свое недовольство бесправием прошли и Лефортово, и изгнание. Когда видишь, что они не унывают, что они верят, тебе становится как-то совестно отчаиваться.
Гражданское отчаяние – вот что ко мне порой подкатывает.
Дважды я съездила на семинар – дважды оно отступало. Отступило почти. Я вернулась и поняла: все будет хорошо. Рано или поздно.
Все будет.
P.S. Вся информация о семинаре в Голицыне:
Страница семинара
Программа семинара одним файлом
Видеозаписи всех сессий семинара
Семинар в фотографиях
нет комментариев