Развернувшаяся в последние дни публичная полемика между заместителем министра экономики Андреем Клепачем и первым зампредом Банка России Алексеем Улюкаевым о курсе рубля как нельзя лучше характеризует конфликт между двумя «партиями власти» относительно того, что можно и нужно делать в экономической политике.
Позиция Алексея Улюкаева (если не обращать внимания на его грубый совет «не дело замминистра экономики делать такого рода заявления») предельно проста: если Банк России не покупает и не продает валюту, значит, на рынке существует равновесие спроса и предложения, а тот курс, который в результате формируется, является равновесным и, следовательно, единственно правильным для российской экономики.
«Скажите рынку, что он переоценивает курс», — иронично посоветовал Улюкаев, отвечающий в Банке России за денежную и валютную политику, своему коллеге. И с таким утверждением трудно поспорить: попробуйте сегодня продать кому-нибудь доллар за 35 рублей.
Андрей Клепач, отвечающий в Минэкономразвития за экономические прогнозы, утверждает, что укрепление курса рубля достигло того уровня, когда это начинает негативно сказываться на развитии экономики, так как снижает ценовую конкурентоспособность отечественных товаров.
Более того, утверждает Клепач, нынешний курс рубля однозначно смещает предпочтения потребителей в сторону импорта, который становится все дешевле. Именно это привело к росту импорта на 40% в этом году. Сохранение такой ситуации при стабильных ценах на нефть, по мнению Клепача, чревато валютным кризисом, который может разразиться в России в 2013 году.
В такой дискуссии есть элемент спора о том, является ли стакан наполовину пустым или наполовину полным. Но, на мой взгляд, различие позиций двух чиновников носит более глубинный характер.
Позицию Алексея Улюкаева (из Банка России) можно сравнить с фотографией, которая запечатлевает один конкретно взятый момент. Она не говорит вам о том, что было до и что было после этого момента. То ли человек, летящий в прекрасно красивом прыжке, парит от радости, то ли летит в пропасть. То ли в открываемом старинном сундуке лежат фамильные драгоценности, то ли — скелет мертвеца.
Именно на анализе того, что было до и что может быть после, строит свою позицию Андрей Клепач. Для него важно не сиюминутное соотношение рыночных сил, а сравнительная динамика курса рубля, которая меняет конкурентоспособность российских товаров на внутреннем рынке.
А эта динамика в послекризисное время складывается явно не в пользу рубля: он подорожал к валютам практически всех основных торговых партнеров России. Белоруссия, Украина и Казахстан активно наращивают экспорт в Россию или обыгрывают российские товары на внешних рынках, опираясь на свою более слабую валюту, то есть на более низкие издержки производства.
Минэкономразвития не может, не имеет права не обращать внимания на эту тенденцию, поскольку укрепляющаяся национальная валюта оказывает все более сильное тормозящее воздействие на российскую экономику. Кстати, Национальный банк Швейцарии именно по этой причине отказался недавно от свободного плавания франка, привязав его к евро.
Точно такое же противоречие — между самоуспокоенностью, опирающейся на сегодняшнее благополучие, и беспокойством за быстро нарастающие дисбалансы в экономической системе, чреватые серьезнейшими потрясениями, — пронизывает все решения властей в отношении экономики.
С одной стороны, пусть медленный, но все-таки рост, снижающаяся инфляция, растущее потребление населенияи бюджетный профицит позволяют принимать решения о наращивании военных расходов, продолжать пилить бюджетные деньги на строительстве дорог и олимпийских объектов, закупать дорогостоящие машины для чиновников среднего уровня.
С другой стороны, уже понятно, что дисбаланс в пенсионной системе настолько велик, что он может разнести бюджетную конструкцию, несмотря на все усилия министра финансов Кудрина. Понятно, что весьма вероятная рецессия в мировой экономике грозит оказаться гораздо более длительной и неприятной в смысле более долгосрочного (хотя и менее резкого, чем в 2008 году) снижения сырьевых цен. Понятно, что финансовое напряжение в Европе в любой момент может перерасти в полномасштабный кризис, когда все мечты о приватизационных доходах можно будет отложить на годы.
Как в курсовой политике, так и в экономической в России победа остается за сторонниками фотографий. Но исторический опыт говорит о том, что весьма скоро им на смену придут любители кино. Придут скорее всего в аварийной ситуации, когда на подготовку решений и сравнение возможных вариантов уже не останется времени, а значит, будет как всегда. «Я никаких плавных девальваций никогда в жизни не наблюдал», — сказал Клепач. И я не могу с ним не согласиться.
Источник: Московские новости
1 комментарий
21 сентября 2011 16:22
Ответ на вопрос, переоценена какая-то валюта или нет, сложен. В частности, чтобы ответить на него, нужно договориться о том, что считать «естественным курсом» — тем показателем, относительно которого можно говорить о пере- или недооцененности. Самый простой вариант — посчитать курс по «паритету покупательной способности» (ППС), разделив стоимость какой-то фиксированной корзины товаров в рублях на стоимость такой же корзины в долларах. Если взять в качестве корзины макдоналдовский Big Mac, то рубль, как показали летние подсчеты журнала The Economist, переоценен примерно на 10%. Однако есть масса причин, по которым обменный курс может отклоняться от курса, подсчитанного с помощью ППС. Другой простой вариант оценки валютного курса — предположить, что «естественный курс» — это тот, который делает нулевым сальдо счета текущих операций. Однако для многих стран — в том числе и для России — было бы более реалистично считать «естественной» ситуацию, при которой это сальдо поддерживается на постоянном положительном уровне.
В словах Клепача тревожит не то, что он указывает на какой-то серьезный сбой макроэкономической политики. В конце концов, 10% — совсем небольшая цифра, если речь идет о (гипотетическом) отклонении от «естественного курса». Тревожит то, что замминистра, возможно, пытается подтолкнуть ЦБ к манипулированию обменным курсом — в данном случае к попыткам сделать курс искусственно заниженным. Это могло бы помочь предприятиям-экспортерам в краткосрочной перспективе. Однако, как показал опыт осени 2008 г., когда ЦБ фактически поддерживал фиксированный курс слишком долго, чревато потрясениями в случае резкого изменения фундаментальных условий (для России это, например, изменение цен на нефть). С тех пор — после успешно проведенной управляемой девальвации в начале 2009 г. — ЦБ придерживается политики плавающего курса, при котором его роль сводится к сглаживанию спекулятивных колебаний. Это более правильно сейчас, потому что, как совершенно справедливо указала на прошлой неделе директор Центра макроэкономических исследований Сбербанка Ксения Юдаева, изменение внешних условий в последнее время привело к снижению темпов инфляции и, значит, сделало управление обменным курсом менее необходимым.
С опасениями относительно истинного смысла заявления Андрея Клепача я, возможно, дую на воду. До попыток повлиять на выпуск российских предприятий с помощью обменного курса еще далеко. Тем не менее лишний раз вспомнить о том, что для нашей страны сейчас плавающий обменный курс — более надежный вариант, совсем не вредно.
Источник: Ведомости